Рокировка

Когда Ремулус Аванти вошел в кабинет, Дорин Гростайр, рыже-седо-бородый дварф, сидящий на своем месте за столом, поднял на графа тяжелый взор. Аванти подошел к столу.

— Прости, Ремулус, — произнес глава и в его голосе проскользнули нотки боли.

Аванти приподнял в удивлении бровь. И тут из двери в соседнюю комнату вышел молодой дварф, одетый по последней имперской моде, то есть в белые камзол и штаны, а поверх светло-синий, с темным подкладом длинный плащ. На голове миниатюрная красная треуголка, угол которой смотрел назад. В руках у нового участника сцены была короткая трость из дорогого белого дерева (на такую не предполагалось опираться, а только носить в руках), навершием которой была искусно исполненная змеиная голова. А еще лицо представителя этого народа была вызывающе (для дварфов) чистая. В смысле, парень был гладко выбрит.

— Маркграф, — насмешливо произнес молодой дварф, не исполнив правила этикета, по которым ему надо было поклониться.

Граф несколько мгновений смотрел на юношу.

— И что это значит, Дорин? — проигнорировал сына, среднего сына своего давнего партнера Ремулус.

— А это значит, маркграф! — в голосе Батрина Гростайра звучало прямо-таки веселье. — Что вы пришли не в то место и не в то время! Впрочем, в этом вы не виноваты. Это же я вас сюда вызвал!

Двери, в которые вошел маркграф рывком распахнулись. Из-за спины Батрина в кабинет тоже вбежали несколько… человек? Все появившиеся сжимали в руках обнаженное оружие. Аванти отреагировал моментально, он шагнул к столу главы Семьи, его рука метнулась к груди и сжала висящий на груди небольшой прозрачный шарик.

— Знаменитое Стеклянное Яйцо, — Батрин подошел к слегка мерцающей сфере, примерно двух метров в диаметре и постучал по ней навершием трости. — Как все предсказуемо! Вы, старые подпорки, всегда действуете одинаково!

— Объясни, Дорин, — коротко бросил Аванти."

"— Позвольте я расскажу, отец, — на последнем слове Батрин сделал издевательски уважительный акцент. — Сейчас в городе начинают действовать несколько групп, которые не дадут закрыть городские ворота. Ваши стражи, граф, естественно, ринутся на помощь… и попадут в засады. Далее ваш тупоголовый сынок кинет уже им на подмогу воинов из замка. А далее мы войдем в замок. И к вечеру, самое большое к утру, мы добьем разрозненные и поредевшие группы ваших…. Хотя, какое к тебе уважение, старик. Твоих воинов перебьют, как болотников на мостовой!

Граф выслушал Батрина, при этом на его лице не отразилось ни одной эмоции. Затем он подошел к уцелевшему креслу (второе было располовинено Яйцом) сел в него.

— Пустую жилу наполнили породой? — произнес он, обращаясь к Дорину, который так и сидел, словно статуя, не шевелясь.

— Это мое наказание, — ответил глава, почти не шевеля губами.