Страсти-мордасти рогоносца

 – Помню, он еще пошутил: «Ткачев со своим самоваром в Тулу едет… У них с женой какой-то юбилей, они решили отметить его вдвоем в достойном, но тихом месте». Я, конечно, дала согласие. И вот сколько неприятностей получилось.

– Подскажите имя рекомендовавшего Ткачевых человека, – попросила я.

– Ой, не помню, кто это именно был, – почему-то соврала Родионова.

– Попробуйте вспомнить и сообщите. Ну и я жду звонка от горничной. Спасибо, – завершила я разговор и припарковалась у подъезда дома Ткачевых.

С тех пор как человечество придумало электронные отмычки, жизнь того, кто хочет попасть в чужую квартиру, заметно облегчилась. У меня это приспособление всегда с собой. Я открыла дверь, вошла в прихожую и вздрогнула. Не обладаю паранормальными способностями, не являюсь экстрасенсом или медиумом, не умею общаться с миром духов, но давно заметила: когда я вхожу в апартаменты того, кто умер не естественной смертью, а стал жертвой преступника или случайно погиб, сразу чувствую какую-то тревогу, мне становится нехорошо, неуютно. Порой мне кажется, будто душа несчастного никак не может уйти, куда положено, что-то держит ее на земле.

А один раз, приехав на поминки по сотруднику другой бригады, который погиб, выполняя задание, я оказалась за столом прямо напротив его портрета. Снимок был хорошо мне известен: незадолго до гибели коллега отмечал тридцатипятилетие и позвал меня в ресторан, так вот, приглашение, которое он мне вручил, украшала именно эта фотография. Но, что удивительно, во время поминок коллега на фото выглядел как-то иначе, у него будто бы изменился взгляд. Во всяком случае, сразу становилось ясно: это изображение человека, который ушел из жизни. Сидевший рядом со мной Димон тихо спросил:

– Тебе плохо? Ты побледнела.

– Нехорошо на душе, – ответила я. – Не поверишь, но мне кажется, что фото Влада стало другим… В смысле, Влад на снимке не такой, как раньше… Извини, это бред, конечно.

– Вовсе нет, – возразил Димон. – Давно знаю, что после кончины человека его снимки изменяются, из глаз словно жизнь утекает.

Я вздохнула, отгоняя это воспоминание, и натянула одноразовые перчатки. Все, хватит дурью маяться, надо пойти и поискать в шкафу болеро. Но мне по-прежнему отчего-то было не по себе.

Помимо беспокойства я испытала еще и немалое удивление. Здание, где жили Тихон и Антонина, снаружи выглядело обычным. Поэтому я ожидала увидеть традиционную для подобных домов планировку: небольшую прихожую, дверь в совмещенный санузел, два шага – и крохотная кухня, еще пара метров – и комната, из которой вы попадаете во вторую, размером со спичечный коробок. Но апартаменты Ткачевых выглядели иначе.

Из просторной прихожей направо и налево шли два коридора. Я свернула в один, прошла вперед и оказалась в уютной кухне.