Рогатый папа

– Ну что ты, нет, конечно, – хмыкнула Гончарова и удалилась, обдав меня волной тяжёлых духов.

Ну и где сейчас та милая веселая девушка, которая еще недавно беспокоилась о том, как я добралась до дома? Или, может, это она меня и толкнула? Устраняла конкурентку?

Сейчас, кажется, я не удивилась бы уже ничему.

Когда репетиция закончилась, я нарочно задержалась дольше всех, чтобы теперь одной стоять под струями воды в душевой, расположенной в раздевалке.

И теперь остервенело шоркала себя мочалкой. Обычно я никогда сильно не намыливалась, и уж тем более не натиралась, когда мылась на работе. Главным было просто смыть усталость после длинных скачек на сцене, да вернуть себе немного сил и энергии.

Но сейчас я изо всех сил терла кожу, несмотря на то, что та уже покраснела. Мне просто физически нужно было избавиться от всех слов, что я слышала сегодня в свой адрес, от всех косых взглядов.

И ведь я до этого искренне считала, что Герман менял девушек, бросая то одну, то другую. Но что если виноват в этом был вовсе не он? Просто те, с кем он начинал общаться, сами не выдерживали подобного натиска коллег и прекращали общение?

Все разом сговорились, решив сделать мою жизнь невыносимой. Откуда такое единодушие? Или это ревность? Каждая уже успела побывать в его постели и теперь мстила мне, как более удачливой конкурентке?

Нагицкий сказал, что заберет меня после репетиции, и сейчас, должно быть, уже ждал в машине. Но я не хотела к нему выходить. Не после того, что было сегодня.

Я ведь даже не знала, общается ли Светка со мной как прежде. Она спросила перед выходом, ждать ли меня, а я мотнула головой. Хотела побыть одна.

Но ведь она тоже могла подумать, что это из-за того, что я теперь зазналась!"

"Резко подняла лицо, подставляя под теплые струи. Если единственная подруга отвернется от меня, то как тут выдержать? У меня не останется ни одного близкого человека, к которому я могла бы обратиться.

– Прокрути еще раз, – требовательный голос прорезал напряжённую атмосферу маленькой прокуренной коморки.

– Герман Игнатьевич. Ну четыре раза уже смотрели. Хотите, я вам на флешку запишу? – с надеждой попросил высокий широкоплечий парень.

Его карие глаза грустно взглянули на часы.

– Куда-то торопишься? – Нагицкий недовольно побарабанил пальцами по клавиатуре рядом с экранами видеонаблюдения.

– Так будний день же. Клуб закрыт. Я только ради вас сюда пришел. Отец после конфликта с Алмазовыми психанул, отошел от дел. Весь клан на мне… вернее, то, что от него осталось.

– Прекрати это нытье. И я что-то не понял. «Только ради меня»? – прошипел Герман. – Руслан, дорогой мой. Напомни мне. Это разве в моем клубе произошло отравление?!

– Я не то хотел сказать… – парень разом побледнел. – Ну и она ж это, жива. А нет тела, нет дела.