Веселый Роджер

Кто я – обожженное чучело, от которого шарахались повидавшие жуть медсестры в больницах? На что смею надеяться? Затем я постепенно обретал уверенность в себе. Учился доверять, а также быть тем, кому хочется поверить. Вы прошли со мной долгий путь. И знаете… без вас я бы не справился.

Вы подталкивали меня, подбадривали, помогали своим молчанием. Иногда осуждали, иногда смеялись или даже хвалили. Но дальше я должен двигаться сам. Проблемы изменились. Изменился и я. У нас с Верой впереди жизнь со всеми ее трудностями, радостями, но это будет уже совсем другая история. Без триггеров, Чердака, Насти. Без желания обвешаться пиратскими флагами, слухами и странностями.

Я планирую держаться. Забыть о кошмарах, ревности и недоверии. А значит, отчеты мне больше не нужны. Запомните это. Пока у меня все хорошо, я смогу обходиться без них. Следовательно, если долго не пишу – не теряйте. Просто порадуйтесь. Значит, мы с Верой живем в квартире на черноморском побережье, растим детей, работаем. Справляемся. Мне этого хочется.

Надеюсь, ей тоже все еще будет хотеться после того, как она узнает о том, что ее фотография заняла третье место на Фестивале. Аринина, кстати, второе – не оценили Креманкина в России по достоинству. Надеюсь, этот внезапный успех – первый и последний в статусе модели для обеих девушек. Все же сестра нацелена продолжать учебу и стать косметологом. Но на всякий случай я буду приглядывать за ней.

Рядом на пассажирском сиденье сверкает, переливается в первых солнечных лучах, пробивающихся сквозь тучи и окно, популярный глянцевый журнал HU, в котором Верина фотография на развороте. Вообще-то, разворотов целых три – сколько и призовых мест.

Хреновы мои дела."

"Возможно, я погорячился и отчеты мне еще понадобятся. Так что пока не расходитесь! Побудьте со мной еще немного. Через пару часов Вера узнает правду, даст пирату от ворот поворот, и придется мне как-то снова приспосабливаться. И опять одиночество, сочувствие в глазах отца и Софии, понимающие кивки мамы, после которых хочется убиться об стену. Потом, может, спустя время – одноразовые подружки в темноте комнаты, перчатки, потому что действительно трогать не хочется, но настолько скучно, что готов уж и на это; наручники, веревки.

Хоть основные, самые опасные триггеры, связанные с прикосновениями и огнем, остались в прошлом, неровности сухой кожи никуда не делись и потрогать себя я никому не позволю, уж точно. Перед Верой-то стесняюсь: когда с ней, все равно одеваюсь, не даю коснуться своей груди и лопаток лишний раз, чтобы не спровоцировать неприятные эмоции. А подпустить близко кого-то еще? Даже думать об этом не хочется. Я хочу с Верой. Хочу сделать реальным все то, о чем сейчас думаю. Хочу иметь ее. И очень хочу, чтобы она всегда была рядом.