Веселый Роджер

У них же получится еще раз?

Вера принимает решение для начала тщательно вымыть ноги, ведь по улице ходила, а теперь в кровати валяется. И поменять постельное. И пол протереть. Мало ли какую грязь с собой принесла.

По пути в душ она прихватывает огромный флаг с жутким черепом, закутывается в него, потому что квартира превратилась в морозильную камеру. Выключает сплит совсем.

Запихивает черную ткань в стиральную машину, сыпет побольше порошка.

Моется долго, с остервенением драит себя мочалкой. Засосы, разумеется, не оттираются, теперь нескоро сойдут.

Вера упирается ладонями в кафель, давит, напрягаясь, стоит под горячим потоком воды, склонив голову.

Случившееся можно пережить. Женщины сильные, а ее ведь не изнасиловали. Всего лишь проверяли. Она стискивает зубы, прищуривает глаза. Опять тестировали. Она сыта по горло гребаными проверками обоих братьев. Сил нет уйти, страшно остаться. Страшно принять неверное решение.

Ладно, хватит отмокать, небось скоро и вовсе растает. Вера выключает воду, отодвигает створку кабины и на секунду замирает, встречаясь взглядом с Беловым, подпирающим спиной дверь.

Смотрит на него с вызовом. «Давай, спроси, не после твоих ли прикосновений чищусь. Ну, задай этот вопрос! Покажи, что безнадежен и ловить с тобой нечего, и я уйду немедленно. Потому что достало биться головой о непрошибаемый череп кричащего об опасности ”Веселого Роджера”».

Она ищет в зеленых глазах малейший повод к побегу, но не находит. Белов смотрит на нее жадно, голодно. Хочет. Вера опускает взгляд ниже и понимает: еще как хочет. Наверное, давно наблюдает. Понравилось, значит, наживую, по-настоящему? Слегка и против воли она самодовольно улыбается. Он в ответ – тоже, одними уголками губ.

Надо же, голый стоит, не прячется. Быстрым движением Вик облизывает сухие губы. Смотрит серьезно, остро, пронизывающе. Шарит взглядом по ее распаренному телу. Кажется, он просто не способен думать ни о чем другом, кроме как…"

"Веру бросает в жар, несмотря на то что она и без того разгорячена душем. Она ведь знает теперь, как это – когда он сверху и внутри. Как двигается – нетерпеливо, сильно и требовательно, вместе с тем осторожно, смакуя каждое ощущение. Как дышит и ускоряется, когда кончает. Она знает, какой он, когда изливается в нее. Как сдержанно стонет, теряя контроль над толчками бедер, становится резким и диким. Как дрожит после, пульсируя внутри. А потом задыхается и тихонько лижет шею, благодарит, не справляясь с охватившей гаммой эмоций. Просто не справляется, потонув в них, отключается, не заботясь даже о том, чтобы выйти из нее, перенести часть веса на кровать.

Белов хочет еще.

И кажется, Вера тоже.

Но надо что-то сказать. В этой ванной и так слишком жарко.