Веселый Роджер

Они приближаются к первому крупному перекрестку на пути, сейчас Белов повернет, и она все скажет.

Но он вдруг резко крутит руль, выводит машину на середину дороги и жмет на тормоз, врубает аварийку. От неожиданности Вера летит вперед, хорошо, что пристегнута, – ремни дергают обратно, возвращают в кресло. Горит зеленый, Белову сигналят объезжающие водители, орут, матерятся.

– Поворот, Вера, – говорит он сквозь зубы, глядя перед собой.

Она замирает, таращится на него.

– Я вижу. Ты что творишь, Вик? Поехали скорее.

Им сигналят и сигналят, «Кашкай» занимает по половине каждой полосы встречного движения. Кто-то бросает пластиковый стакан в окно, который отлетает от стекла, облив машину содержимым.

– Поворот, Вера, – раздраженно повторяет Вик. – Налево ко мне, направо – к Кустову. Ты ж знаешь эту улицу, зачем спрашиваешь? Куда тебя, бл*дь, везти, Вера? – Он смотрит на нее дикими глазами. – Мать твою, налево или направо? – Бьет кулаками по рулю, машина гудит. – В какую сторону, ты скажешь или нет?! Нам сигналят, у меня права отберут за этот маневр. Соображай же быстрее. Мне надо знать именно сейчас.

– Что? – Вера боится дышать, смотрит на него, сердце в груди замирает, а кровь вдруг устремляется к голове, бьет по вискам, щекам, в руках-ногах ее будто вовсе не остается. Их покалывает и щипает вдруг неожиданно сильно. Очень страшно. – Вик, ты чего?

Им сигналят и сигналят, показывают знаки освободить дорогу, пытаются доораться, стучат в окна, высунувшись из своих, но Белов смотрит на Веру, будто не замечая созданного им же бардака."

"– Спишь со мной, на свиданки к нему мотаешься. Как тебя понимать, Вера? Ты скажи, как понимать-то, я ж не знаю. Запутался я. Он тебя ждет каждый день, любит сильно, хочет детей тебе наделать, а я на могилы чужие плюю. Каждый год так делаю: прыгаю с моста, потом еду, потом плюю. С трупом разговариваю. Хочешь со мной вот так всю жизнь ездить, Вера, а? Или куда ты хочешь? Ты реши уже. Не получится так, и с ним и со мной. Не выйдет никогда. Либо – либо.

Он в курсе, узнал откуда-то. Глупо было надеяться, что удастся сохранить ее опасный поступок в тайне. И если бы Вера плохо знала Вика, немедленно бы вышла из машины и убежала прочь, потому что очень страшно быть рядом с ним таким – агрессивным. Впервые он испугал ее, да еще так, что дыхание перехватило, словно воздух мгновенно исчез из машины.

Но она его знает. Ни на секунду не забывает, что Белов страшно обожжен, что у него ПТСР и что у него нет веры. А Вера ему очень нужна, он ведь так радуется, когда она о нем заботится. Она должна быть рядом с ним, у Вика должна быть своя собственная Вера. Должна быть непременно!

– Идиот. Налево, конечно. К тебе, – говорит она уверенно, упрямо поднимая подбородок, смотрит в глаза.