Родовое проклятье

Помолчав немного и пристально глядя в изумленное лицо Анны, она спросила: – Вам известно, что третьего дня состоялась наша помолвка?

С этой минуты волнение полностью оставило Анну. Голова стала холодной и ясной, недавнюю сонливость словно сняло рукой, и улыбка, с которой она посмотрела на княжну, далась ей без всяких усилий. Не напрасно же она каждый день вот уже седьмой год ждала подобного известия, не напрасно готовилась к нему. Вот только сердце оказалось застигнутым врасплох и несколько раз сильно, болезненно сжалось. Анна незаметно вдохнула в себя как можно больше воздуха и, дождавшись, когда сердце отпустит, сказала:

– Нет, мне об этом ничего не известно.

– Так я и знала, – с досадливой гримасой сказала Лезвицкая. – Легкомыслие этого человека просто пределов не имеет. Верите ли, он уверял меня, что давно расстался с вами, что между вами ничего нет…

– В таком случае, зачем же вы здесь? – холодно спросила Анна.

– Затем, что это неправда, – отрезала княжна. – И я, и вся Москва знает, что он живет с вами постоянно, что бывает с вами в театрах и ресторанах, что… он содержит вас, ваших сестер, ваше загородное имение…

– Имение осенью ушло за долги. – Анна в упор смотрела в прозрачные глаза Лезвицкой. – Брат мой умер, одна из сестер пропала без вести, другая… о Кате вы сами хорошо осведомлены.

– Да, осведомлена, – язвительно подтвердила Лезвицкая. – Москва до сих пор полнится разговорами, у маменьки чуть не случился удар после той отвратительной кражи на Рождество. Надо полагать, что ваша воровка-сестрица…

Анна взяла со скатерти тяжелую бронзовую жабу-чернильницу. Негромким, спокойным голосом предупредила:

– Еще одно слово, княжна, о моей сестре – и я разобью вам голову. Не пошли бог ни вам, ни вашей маменьке пережить хоть половину того, что пришлось на долю Кати. И я не позволю вам оскорблять ее.

Княжна вздрогнула, впервые с начала разговора слегка изменившись в лице. Несколько минут обе женщины молчали. Наконец Анна опустила чернильницу обратно на стол. Резко спросила:

– Так что же вам угодно от меня? Будьте коротки, княжна, и без церемоний.

– Что ж, если без церемоний… – Лезвицкая слегка откинула голову, в ее взгляде снова мелькнула презрительная насмешливость. Коротким движением она положила на стол рядом с бронзовой жабой свой ридикюль.

– Здесь десять тысяч, графиня. Они ваши. Но вы должны пообещать мне, что более никогда не увидитесь с Петром.

Анна долго, пристально смотрела на шелковую сумочку. Затем перевела взгляд на ожидающую ее ответа княжну. Сердце болело как никогда, трудно было дышать, и собственное спокойствие приводило Анну почти в восторг. Никогда прежде она не думала, что сможет так держаться.