Родовое проклятье

– Добрый вечер, ваше сиятельство.

Княгиня милостиво улыбнулась в ответ. Это была еще молодая невысокая женщина с пышной прической из темно-пепельных волос, темными, прекрасной формы бровями и мягким взглядом серых глаз. Ее несколько портил маленький, тонкогубый рот, но все же княгиня Наталья Романовна Лезвицкая до сих пор считалась в Москве красавицей. Она была главной покровительницей Мартыновского приюта и часто бывала в этих стенах, лично привозя деньги, подарки и сладости, знала по именам всех девочек, особое протежирование оказывала выпускницам, оплачивая их приданое из собственных средств, и почти все покупательницы приютского вышитого белья были ее знакомыми или подругами. По перемазанным рожицам «стрижек» Катерина поняла, что они уже разобрали ящик со сластями, привезенными княгиней.

– Катя Грешнева? Ну, здравствуй, красавица черноокая! – Княгиня, любившая похвастаться своею душевностью в обращении с воспитанницами, подошла к ней и протянула руку, которую Катерина сухо чмокнула. – Что же не вышла меня встретить?

– Простите, ваше сиятельство, не успела с бельем…

– Сколько раз говорила – Наталья Романовна!

– Наталья Романовна, – покорно повторила Катерина, не замечая недовольного взгляда начальницы. Катерина знала, чем вызвано это недовольство, но, даже если бы она не устала так сегодня, все равно не сумела бы изобразить на лице восторг и преклонение, так радовавшие княгиню у других воспитанниц. Ни того, ни другого Катерина не чувствовала, подарки княгини, предназначенные для старших девочек, – недорогие шали, броши, гребни, – не вызывали у нее никакой радости, хотя в Грешневке она не имела и этого, и она чувствовала, что приют со всеми его обитателями является для блестящей княгини Лезвицкой всего лишь очередной забавой – где-то между балами у генерал-губернатора и поездкой на воды в Карлсбад. А забавлять кого-то Катерине не хотелось.

К счастью, княгиня не расположена была долго разговаривать со странной воспитанницей. Мельком улыбнувшись так и не поднявшейся из книксена Катерине, она пошла вдоль стола в сопровождении еще двух дам и толстенького, смешного графа Солоницына, громко восхищаясь разложенными работами. Катерина, радуясь, что про нее забыли, отвернулась к несложенному вороху наволочек и вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной хрипловатый, мягкий мужской голос:

– А ведь тебе не хотелось целовать руку княгини, девочка?

Катерина повернулась и невольно улыбнулась. Перед ней стоял Петр Ахичевский, которого она последний раз видела осенью в Юхнове: он вместе с Анной забирал ее из полицейского участка.