Наглый. Дерзкий. Родной

Вслед за собратом подтянулись и другие малыши, в итоге я оказалась атакованной кошачьей мурлыкающей бандой, каждый из членов которой очень хотел получить свою порцию ласки.

– Жизнь прекрасна, – пропела Аврора, опускаясь рядом со мной.

Половина пушистиков переключилась на нее, а Федя уже исподтишка глазел на кур, стоя на углу дома с прутиком наперевес.

Мы так и сидели молча, отдыхая душой и телом в райском местечке, пока баба Липа не позвала нас за стол.

Мы с Авророй на три дня забыли про диету и от души налопались жареной картошки с грибами, зеленью и настоящей домашней сметаной.

Даже Федя ел ее с таким аппетитом, что я в который раз порадовалась своему решению выехать с ним на отдых.

Я смотрела на сына и понимала: что бы ни случилось в моей жизни, самое лучшее лекарство от всех сердечных перипетий – счастливый, сияющий взгляд моего ребенка.

Мы очень душевно проговорили с бабой Липой, помогли ей вымыть посуду, пока Роберт развлекал Федю, и решили пойти на речку.

Мы с Рори переоделись в купальники, накинули сверху сарафаны, собрали с собой полотенце, мяч и крем для загара, уточнили у бабушки дорогу и отправились в променад по тихим деревенским улочкам.

Роберт с Федей устроили соревнования, кто первый добежит до следующего забора, а Аврора взяла меня под руку и спросила:

– Так что там у тебя с Эдуардом? Никак не могу привыкнуть называть его Матвей, – пожаловалась она.

– Давай не будем об этом? – попросила я. – Я так хочу тишины и покоя на этих выходных.

– Как скажешь, – согласилась подруга.

Чем ближе мы подходили к речке, тем отчетливее слышали шум воды и женский смех. Стайка девиц собралась у берега и щебетала, что-то рассматривая в воде.

Роберт с Федей прибежали первые, а мы медленно приближались, с любопытством высматривая, что же так заинтересовало девушек.

А когда подошли ближе, я подняла голову, некрасиво распахнула рот и грязно выругалась, забыв, что я вроде как леди. Потому что встретилась взглядом с голубыми, наглыми глазами, которые вот уже который день никак не давали мне покоя.

– Не может быть! – ахнула Аврора, а я, наконец, поняла, кто собрал аншлаг из девиц на берегу.

Сердце забилось в висках, а руки сами собой сжались в кулаки, когда я поняла, что Матвей здесь не один, а со вторым конем из Милана.

Эта парочка плескалась в речке, не обращая ни на кого внимания ровно до момента, пока к берегу не подошли мы.

Матвей выпрямился, оказываясь по пояс в воде, и смотрел на меня так, словно собирался съесть. Я же приросла к земле, не в силах сделать и шаг.

Красивый, зараза, настолько, что зубы сводило. По голой груди, украшенной татуировкой, стекали капли воды, а голубые глаза стали еще ярче, почти синими.