Самоход. «Прощай, Родина!»

Из-за угла траншеи немец выскочил – я первый успел шмальнуть. С винтовочкой, пока затвор передернешь, он из автомата из тебя сито сделает.

Виктору капитан понравился, мужик боевой, и он решил в бою держаться поближе к нему.

На следующее утро после жиденького чая с черным хлебом их погрузили на грузовики и повезли. Куда – никто не знал.

Высадили у деревни. С одного из грузовиков раздали винтовки и по две обоймы патронов.

– Выдвигаемся туда, – показал лейтенант, командир взвода из постоянного состава, направление, – по моей команде дружно поднимаемся – и в атаку. Отставших пристрелю лично. Задача – взять траншею, а лучше – занять вторую линию. Вас сменят обычные войска.

– Мин нет? – спросил бывший комбриг.

– Если и есть – разминируете, – ухмыльнулся лейтенант.

Вот сволочь! Он ведь подразумевал – разминируете собой, подорветесь. Немцы всегда минировали «нейтралку» перед своими траншеями. А еще там могла быть колючая проволока, спирали Бруно. Только был ли у штрафников выбор?

Шли по снегу цепочкой, след в след – так легче. Потом залегли. Виктор сколько ни смотрел, немецких траншей не увидел.

– Не крути башкой, я эти места знаю, – сказал капитан. – Немцы в километре от нас. Поле ровное, как стол, постреляют нас здесь, как куропаток. Хоть бы белые маскхалаты дали… – Капитан сплюнул.

Они залегли в снег. Холодно. Повезло тем, у кого тулупы были. Все прибыли в той форме, в какой их арестовали, и хуже всего пришлось тем, у кого на ногах были ботинки. В сапоги хотя бы снег не попадал, однако ноги отчаянно мерзли.

Сзади взлетела желтая ракета.

– Штрафники, в атаку – марш!

Лейтенант поднялся с пистолетом в руке.

Выставив вперед винтовки с примкнутыми штыками, штрафники побежали в сторону немецких позиций. Жиденькая цепочка осужденных растянулась на добрую сотню метров по фронту, и за каждым взводом бежал командир с пистолетом в руке.

Виктор обратил внимание, что взводный бежит только по следу штрафника, опасаясь противопехотной мины, и прикрывается фигурой осужденного.

Из немецких траншей довольно долго не стреляли. Наверное, немцы поверить не могли, что русские вот так, в лоб, без артподготовки, без поддержки танков – и на пулеметы… И только когда дистанция сократилась метров до двухсот, заработали пулеметы.

Виктор припал на одно колено и прижал винтовку к плечу. После бега по снегу сердце колотилось, он никак не мог отдышаться, и ствол винтовки ходил ходуном. Через несколько секунд успокоился, взял на мушку едва видимую каску пулеметчика и выстрелил.

Однако пулемет продолжал стрелять.

Виктор выругался и хомутиком прицела установил его на число «200». Впопыхах стрелял на постоянном, потому промазал.