Роддом. Сериал. Кадры 1–13

 — Боже мой, как вы прекрасны, целую ручки! — И достаточно крепкий ещё, молодой, настоящий, в отличие от Елизаветы Петровны Денисенко, профессор, отличный клиницист и блестящий учёный, действительно стал целовать Татьяне Георгиевне ручки. Судя по всему, он уже слегка принял — или после поезда минералочки и не минералочки немало выпил — и был в прекрасном расположении духа. — Идёмте в кабинет к заведующему, идёмте же немедленно! — оторвался он, наконец, от лобызаний конечностей. — Ещё не все собрались, и микрофоны налаживают, мы успеем опрокинуть за встречу!

— Варька, обнови там, в кабинете профессора! — тут же радостно подхватил Панин.

— Да-да! — Варвара Степановна метнулась исполнять.

— Семён Ильич, ты свинья! — прошипела ему Татьяна Георгиевна.

— Танька, ты в этом наряде крышесносна! — наклонившись к самому уху, прошептал ей Панин. — И у меня…

— Идёмте, Михаил Александрович! Я так рада вас видеть! — Татьяна Георгиевна взяла профессора под ручку.

В кабинете заведующего этой кафедрой уже сидела компания. И Елизавета Петровна была тут, а как же!

— Как вы прекрасно выглядите! — с ненавистью прошипела она.

— О да! — зашёлся в искренних восторгах, в отличие от денисенковских, Сёмин товарищ-профессор. — Татьяна Георгиевна ослепительна, ослепительна!

— Вам не жарко, Елизавета Петровна? — ласково улыбаясь, поинтересовалась Татьяна Георгиевна, не отказав себе в удовольствии укусить профессоршу.

— Да, может, откроем окно? — спросил кто-то из присутствующих. — Что-то Елизавете Петровне нехорошо… Мы тут слишком накурили.

— Спасибо, я в порядке!"

"Ах, эти милые научные сборища. Все признаются друг другу в любви, все сожалеют, что так редко встречаются. Некоторые действительно искренни в своих привязанностях, иные — искренне же ненавидят друг друга, большинство — инерционно, без искренности, по привычке. Что тут Татьяне Георгиевне вообще? Она ремесленник. Ей бейджики не нужны. Зачем она цепляет эту несчастную Елизавету Петровну? Почему ей жалко эту никчемную Варвару Степановну с её смешными закусками и желанием всем угодить? Какого она здесь?! Из-за Сёмы, да… И потому что Елизавета Петровна Денисенко настаивает, что аспиранты, соискатели и все-все-все должны ходить на защиты. А в родильном доме сейчас, может, случай интересный привезли. Или Маргарита Андреевна, как всегда неожиданно, привела «свою девочку». А она, заведующая обсервацией, тут. Сидит вся элегантная, как рояль, на подлокотнике кресла. А в кресле, между прочим, Семён Ильич. И рука его, между прочим же, уже пару минут как на Танькиной заднице. Он даже сам не заметил, что его рука уже там. Нежно поглаживает замшу блатнейших штанов. Он это делает совершенно на автомате, но с совершеннейшим из удовольствий.