Роддом. Сериал. Кадры 1–13

Так что — сама дура, нечего на меня валить!

— Пошли вкалывать!

В родзале Юлия охала и ахала. Кряжистый Степан Михайлович чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё бы! Ох уж эти экономные небедные люди! Заплатил бы за контракт — так и родзал был бы поуютнее, на втором этаже. А тут пусть спасибо скажет за отдельную предродовую. А что в другой девочка корчится и по стеночкам со схватками ползает — так пусть перед ней извинится за то, что он здесь. И не надо на неё криво смотреть!

— Анечка, идёмте на кресло! — исключительно из-за иррациональной вредности, а не от жалости к «ничьей» Анечке пригласила Татьяна Георгиевна первой на осмотр молоденькую роженицу.

— Схватки регулярные, по тридцать пять — сорок секунд через три-четыре минуты! — доложила дежурная акушерка, подавая стерильные перчатки. — Открытие шесть сантиметров, воды целы.

— Может, того? Вскроем плодный пузырь? — вопросительно шепнула дежурная акушерка.

— Вы куда-то сильно торопитесь? — высокомерно изогнула бровь Татьяна Георгиевна. — Или дежурный врач куда-то сильно торопится? Лично я никуда не тороплюсь. Пусть девочка рожает без ваших форсирований. Как вы себя чувствуете, Анечка? — нежно обратилась заведующая к ахающей девочке двадцати одного года.

— Нормально всё, Татьяна Георгиевна! — мужественно ответила тощенькая соплюха, сползая с кресла. — А можно вы у меня роды будете принимать, а не дежурный врач?

— А чем вам дежурный врач не угодил?

— Он неласковый.

— Я тоже неласковая.

— Нет, Татьяна Георгиевна! О вас на форумах только хорошие отзывы, а про Михаила Вениаминовича пишут, что он, вы уж простите… «мясник». На том форуме, где я беременная тусовалась, его даже в чёрный список занесли. Только вы ему не говорите!

— Ох уж этот Интернет! — улыбнулась Татьяна Георгиевна. — И почему же Михаил Вениаминович мясник? Что пишут?

— Пишут, что деньги берёт, а сам грубый и больше ни разу в палату не заходит. Рыжая нямка написала, что у неё после родов кровотечение было, она Михаилу Вениаминовичу написала sms-ку, а он даже не ответил. И чистил её другой врач, кто-то из послеродового. И что вообще он не только грубый, но и халат у него грязный, и он всё время как бы сморкается, харкается и всё время, простите, яйца чешет…

— Кто-кто написала? — автоматически переспросила Татьяна Георгиевна.

— Рыжая нямка. Ну, никнейм такой. Вообще-то она Катя.

— Понятно.

А про Михаила Вениаминовича всё было понятно давным-давно.

Он был каким-то родственником Елизаветы Петровны. И выкинуть его из отделения не представлялось возможным. По той же причине — родства с профессором — Семён Ильич иногда подписывал контракты, которые Михаил Вениаминович приводил «на себя». Но тут сегодня, слава богу, она, Татьяна Георгиевна, царь и бог.