Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Она вытянула руки, Георг крепко сжал их. Смотрю на брата с сестрой и понимаю — отчаянного честолюбия не убавилось, столько же, не меньше, чем когда они были детьми мелкого дворянина в самом начале карьеры. Слава Богу, мне уже это безразлично.

Помолчала минуту, потом решилась:

— Георг, я слышала сплетни, которые не делают тебе чести.

Он ответил веселой, озорной улыбкой.

— Это серьезно.

— От кого ты слышала?

— При дворе ходят слухи, что сэр Франциск Уэстон связался с плохой компанией и ты вместе с ним.

Он быстро взглянул на Анну — что она знает? Сестра с интересом ждет продолжения. Совершенно ясно, она ничего не подозревает.

— Сэр Франциск — верный друг.

— Королева говорит! — Георг явно хочет свести разговор к шутке.

— Она и половины не знает, в отличие от тебя.

Анна встревожилась:

— Я должна быть безупречна. А то у кого-нибудь будет повод нашептывать королю про меня гадости.

Георг погладил ее по руке:

— Тебе не о чем беспокоиться. Парочка ночных кутежей, где все слишком много выпили, шлюхи, карточные проигрыши. Клянусь, я тебя не опозорю.

— Есть кое-что еще, — рубанула я напрямик. — Говорят, сэр Франциск — любовник Георга.

Ее глаза расширились от ужаса.

— Георг, нет!

— Конечно нет. — Он нежно сжал ее руку.

Анна повернулась ко мне, взгляд — ледяной.

— Не смей больше являться ко мне со своими грязными историями. Ты хуже Джейн Паркер.

— Остерегись, — предупредила я брата. — Любая грязь, брошенная в тебя, заденет нас всех.

— Да нет никакой грязи!

Отвечает мне, а глаз не сводит с Анны.

— Ты уверен? — спрашивает она.

— Ничего нет! — повторяет Георг.

Мы оставили ее отдыхать и отправились на поиски короля и остальных придворных — они метали кольца в цель.

— Кто тебе сказал? — спросил брат.

— Уильям, — не стала скрывать я. — Он не хотел разносить сплетни, просто знал: я беспокоюсь о тебе.

Георг беспечно рассмеялся, но в голосе напряжение.

— Я люблю Франциска, — признался он. — Это самый замечательный человек на свете. Еще не родился мужчина отважнее, нежнее, достойнее. Я жажду его, и тут ничего не поделаешь.

— Ты любишь его как женщину? — спросила смущенно.

— Как мужчину, — поправил меня брат. — Гораздо более пылко, чем можно любить женщину.

— Георг, это смертный грех, твое сердце будет разбито. Это гибельный путь. А если дядя узнает…

— Если узнают, мне конец.

— Брось его!

Брат повернулся ко мне с кривой улыбкой:

— Можешь бросить Уильяма Стаффорда?

— Это совсем другое дело! Ничего общего. Уильям любит меня честно и искренне, и я люблю его. А это…

— Ты тоже не без греха, просто тебе повезло, — горько уронил брат. — Какое счастье — любить того, кто может ответить на твою любовь. А я просто люблю, люблю, люблю. Остается только ждать, пока моя страсть перегорит.