Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Генрих подарил Анне рубины, а в благодарность получил не только улыбку. Она вернулась от него поздно вечером, платье в полнейшем беспорядке, чепчик в руке. Я уже спала, не буду ее дожидаться по ночам, как она меня когда-то. Сестра стянула с меня покрывало, разбудила — помочь расшнуроваться.

— Сделала, что ты сказала, и ему страсть как понравилось. И дала ему поиграть моими волосами и грудь потрогать.

— Значит, вы снова помирились. — Я расшнуровала ей корсаж, стянула с нее рубашку.

— А отец скоро станет графом, — с тихим удовлетворением произнесла сестра. — Граф Уилтшир и Ормонд. Я буду леди Анна Рочфорд, а Георг — лордом Рочфордом. Отец возвращается в Европу вести переговоры о мире, а лорд Рочфорд, наш братец, отправляется с ним в качестве одного из самых любимых королевских посланников.

— Графство для отца? — Королевские милости просто рекой льются.

— Да.

— А Георг — лорд Рочфорд? Неплохо, неплохо, ему понравится. И посланник!

— Он же всегда хотел.

— А я? Мне-то что достанется?

Анна повалилась на кровать, чтобы я могла снять с нее туфельки и чулочки.

— А ты останешься вдовой, леди Кэри. Просто еще одной девчонкой из семейства Болейн. Сама знаешь, не могу я все сразу сделать.

Рождество 1529

Двор собирался в Гринвиче, и королева тоже там будет. Ей достанется весь почет, а Анна пусть сидит себе тихо.

— Что теперь? — спросила я Георга. Я присела на его постель, а он устроился на широком подоконнике. Слуга складывает вещи — брат готовится к поездке в Рим. Георг то и дело вскакивает, кричит старому слуге: „Нет, не этот плащ, этот моль поела“ или „Ненавижу эту шляпу, отдай ее Марии, пригодится малышу Генриху“, а старик продолжает невозмутимо укладывать одежду.

— Что теперь? — повторил мой вопрос Георг.

— Меня вызвали к королеве, я живу теперь в своей старой комнате на ее половине дворца. Анна осталась у себя, совсем одна. Я думала, матушка с ней побудет, я и все остальные придворные дамы теперь обязаны прислуживать королеве, а совсем не Анне.

— Ничего в этом нет плохого, просто ожидается множество народу из Сити, они приходят во время Рождества посмотреть, как король с королевой пируют. Никак нельзя, чтобы купцы и торговые люди болтали о невоздержанности короля. Ему хочется, чтобы все говорили — он выбрал Анну для блага государства, а не ради похоти.

Я бросила взгляд на слугу — не много ли мы себе позволяем.

— Не беспокойся о Джоше, он слегка глуховат, благодарение Богу. Плохо слышишь, да, Джош?

Слуга и головы не повернул.

— Хорошо, хорошо, ты свободен, — сказал Георг, но слуга продолжал как ни в чем не бывало паковать вещи.

— Все равно, лучше не рисковать, — заметила я.

— Джош, — брат повысил голос, — оставь нас, потом докончишь.

Слуга вздрогнул, обернулся, поклонился Георгу и мне, вышел.