Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

До чего же великолепен, застежка золотая.

— А что означает твое тайное послание? Про добрую, а не злую госпожу?

— Не могу же я ему отдаться, — выпалила она — ну прямо барышник, который знает цену до последнего пенса. — Вот мы немножко и поспорили сегодня с утра. Он после мессы хотел затащить меня в спальню, а я отказалась.

— И что ты ему сказала?

— Рассердилась я, — призналась сестра. — Стала говорить, что он со мной обращается как с последней шлюхой и у нас не будет ни малейшей надежды дождаться от Рима положительного ответа. Если кто решит, что я просто шлюха, мне никогда не занять место Екатерины. Со мной поступят как с тобой — и только.

— Рассердилась? — Я сразу поняла, о чем надо расспросить поподробнее. — А он что?

— Нагрубил мне в ответ, — уныло отозвалась сестра. — Выскочил из комнаты, словно кот, в которого бросили сковородкой. Но видишь, что в конце концов получилось. Он вынести не может, когда я на него сержусь. Я его заставлю танцевать передо мной, как мальчишку.

— На пару минут, — предупредила я.

— Ну, хорошо, вечером я буду добрее, я уже пообещала. Выряжусь понаряднее, буду танцевать и петь для него одного.

— А после ужина?

— Позволю ему меня пощупать. — На лице гримаска. — Пусть погладит грудь, пусть лезет под юбку. Но платья я для него не сниму. Ни за что, нечего и мечтать.

— А его ты трогаешь?"

"— Да. Ему так хочется, никак нельзя отвертеться. Иногда… — Она встала, вышла на середину комнаты. — Достает эту свою штуковину и сует мне прямо в руку. Я его за это просто ненавижу. Оскорбление какое-то, да и только, так меня использовать, а еще… — От гнева она не могла и слова сказать. — Получает свое удовольствие и бьет струей, словно кит дурацкий, грязно, липко, а мне думается… — Сестра ударила себя кулаком по ладони. — Мне думается: „Боже, Боже, мне позарез нужен сын, а тут все пропадает“. Не в ладони этому быть, а в животе… Прости Господи! Не только страшный грех, но и глупость полная.

— Этого добра там всегда хватает, — деловым тоном утешила я сестру.

Она бросила на меня затравленный взгляд:

— А вдруг меня не хватит? Сейчас ему только дай, что меня полапать, но он уже три года дожидается. Что, если еще три года придется ждать? Как я тогда буду выглядеть? Смогу ли еще зачать? Ему, может, всего этого будет и до шестидесяти хотеться, а мне?

— Значит, правильно он о тебе думает. Шлюха и есть, со всеми своими уловками.

Анна покачала головой:

— Приходится все время его распалять, как же иначе. Нелегко одновременно и тащить к себе, и удерживать на расстоянии.

— Ты еще много чего можешь сделать, — предложила я.

— Научи меня.

— Пусть он на тебя поглядит.

— Поглядит на меня? Зачем?

— Дай ему на себя полюбоваться, когда сама себя трогаешь.