Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Казалась, она не испытывает к нам ненависти, хотя мы отнимаем у нее внимание отца и подвергаем опасности мать. Словно мы — парочка женщин легкого поведения, такого легкого, что дунет ветер — и нет нас.

Остроумная девочка в одиннадцать лет уже умела сочинить каламбур, перевести шутку с английского на французский, испанский, даже на латынь. Анна тоже обладала быстрым умом, была образованна, но ей не хватало выучки этой маленькой принцессы, вот она и завидовала. А как много дало девочке общество матери! Станет или нет Анна королевой, она рождена, чтобы охотиться за должностями и привилегиями. А принцесса Мария от рождения получила права, о которых мы можем только мечтать. Никогда нам не научиться ее уверенности в себе, ее спокойному изяществу, идущему от абсолютной убежденности в гармонии своего положения в мире. Не удивительно, что Анна ее ненавидит.

— Она — пустое место, — утешила я. — Дай я тебе волосы расчешу.

В дверь тихонько постучали, и Георг проскользнул в комнату прежде, чем мы успели сказать „Войдите“.

— От жены прячусь. — Вместо извинения он помахал бутылкой вина и тремя оловянными кружками. — Разгорячилась от танцев, готова мне приказать отправляться в постель. Совсем озвереет, если видела, куда я пошел.

— Наверняка видела. — Анна налила вина. — Такая ничего не пропустит.

— Ей бы шпионом быть. Из нее вышла бы отличная шпионка, специалистка по прелюбодеяниям.

Со смешком позволила брату налить мне вина.

— Чтобы тебя выследить, большого уменья не требуется, ты всегда здесь.

— Единственное место, где можно быть самим собой.

— Не бордель?

— Больше туда не хожу, надоело.

— Влюбился, что ли? — цинично бросила Анна.

К моему удивлению, он отвел глаза и покраснел:

— Только не я.

— Что случилось, Георг? — спросила я.

Он покачал головой:

— Кое-что случилось. Кое-что, о чем я не могу рассказать, кое-что, на что я не могу решиться.

— Что-нибудь произошло при дворе? — заволновалась Анна.

Он подвинул табурет к огню, долго смотрел на горящие угли.

— Поклянитесь, что никому ничего не расскажете.

Мы одновременно кивнули, единые в решимости узнать тайну.

— И не смейте даже говорить об этом друг с другом, не хочу обсуждений у меня за спиной.

Это нас смутило.

— Поклясться, что не будем говорить даже между собой?

— Да, или я ничего не скажу.

Помолчали, но любопытство победило.

— Ладно. — Анна ответила за нас обеих. — Клянемся.

Чуть не плача, он закрылся рукавом и сказал просто:

— Я влюблен в мужчину.

— Франциск Уэстон? — выпалила я.

Его молчание ясно дало понять — я угадала. Анна пришла в ужас.

— Он знает?

Брат покачал головой, все еще пряча лицо в пышных складках алого, бархатного, украшенного вышивкой рукава.

— Еще кто-нибудь знает?

Снова отрицательное движение темноволосой головы.