Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Я больше не в силах ее выносить, честное слово.

— Так плохо? — Георг подмигнул.

— Она заняла мое место.

— Бедняжка!

Я отвернулась.

— Она отнимает все, что у меня есть. — Голос у меня дрожит от обиды.

— Но ты не любишь его так сильно, как прежде, правда?

— Это не значит, что я уступлю Анне.

Георг обнял меня за талию, довел до двери, рука лениво покоится на моем бедре. Пылко поцеловал прямо в губы.

— Ты же у нас самая сладкая.

Я улыбнулась:

— Конечно, как женщина, я лучше. Она просто честолюбивая ледышка. Лучше увидит тебя на виселице, чем умерит свое честолюбие. А я люблю короля ради него самого. Но Анна ослепила его, ослепила весь двор, даже тебя.

— Только не меня, — мягко возразил брат.

— Дядя любит ее больше. — В голосе у меня опять звучит обида.

— Дядя никого не любит. Но ему интересно, как далеко она может зайти.

— Всем интересно. И какую цену ей придется заплатить. Особенно если платить буду я.

— Непростую игру она ведет, — согласился Георг.

— Ненавижу ее! Приятно будет посмотреть, как она лопнет от тщеславия.

Двор намеревался посетить принцессу Марию в замке Ладлоу, и все лето мы двигались в западном направлении. Принцессе только десять, а учат ее как взрослую. Девочке дают образование в суровой официальной манере, принятой при испанском дворе. В Уэльсе при ней священник, несколько учителей, дама-компаньонка, собственный двор — ведь она принцесса Уэльская. Мы ожидали увидеть полную достоинства маленькую хозяйку, девушку, почти ставшую женщиной.

Но увидели мы совсем другое.

Она появилась в главной зале, когда король сидел за обедом, ей предстояло нелегкое испытание — пройти от двери до главного стола под множеством устремленных на нее взглядов. Такая маленькая, как шестилетняя, крошечная куколка, темные волосы выбиваются из-под чепчика, печальное бледное личико. Так же изящна, как ее мать когда-то, когда только приехала в Англию, но еще совсем ребенок.

Король нежно приветствовал дочь, но я видела его разочарование. Он надеялся, что девочка выросла, расцвела, что через год ее можно будет выдать замуж, а года через два-три ждать детей. Ничего подобного — перед ним всего лишь дитя — бледное, худенькое, застенчивое дитя."

"Он поцеловал дочь, усадил справа от себя за главным столом. Она видела — все взгляды устремлены на нее, и почти ничего не ела, совсем ничего не пила. Если король с ней заговаривал, отвечала односложно и шепотом. Несомненно, она прекрасно образованна, учителя один за другим уверяли короля, что принцесса говорит по-гречески и по-латыни, складывает числа в уме, знает географию Уэльса и всей страны, легко и грациозно танцует. Но она отнюдь не производит впечатления крепкой, полной сил, способной иметь детей. Казалось — она просто тихонько угаснет, умрет от ничтожной простуды.