Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Он рыдал как ребенок, и я укачивала его, не пытаясь больше в чем-то убедить, просто ласкала, гладила и шептала: «Тиши, тише, не надо плакать», пока поток слез не иссяк. Он заснул у меня в объятьях — ресницы мокры от слез, уголки пунцовых губ опущены.

Я опять не спала. Голова короля тяжело покоилась у меня на коленях, я обнимала его за плечи и изо всех сил старалась не пошевелиться. Мне было о чем подумать. Впервые я услышала об угрозе для королевы не от членов моей семейки. Раз такое говорит король — она действительно в опасности.

Генрих пошевелился только перед рассветом. Потянул меня в постель, взял быстро, не открывая глаз, и снова задремал. Его разбудило только появление в спальне слуги с горячей водой для мытья да пажа, который пришел помешать огонь в камине. Я задернула вокруг нас полог, накинула платье и сунула ноги в туфли на каблуках.

— Поедешь со мной на охоту? — спросил Генрих.

Я выпрямила занемевшую спину, как будто не я держала тяжесть его тела всю ночь напролет, как будто не у меня все болело.

— О да, — выдохнула я восхищенно.

— После мессы, — кивком отпустил меня.

Я вышла. Георг ждал в прихожей, стойкий, как всегда, раскачивал золоченый футлярчик, набитый травами, втягивал носом запах. Взглянул мне в лицо:

— Неприятности?

— Не у нас.

— Вот и хорошо. А у кого? — бодро спросил брат, взял меня под ручку и повел через комнату и дальше, вниз по ступенькам в большой зал.

— Сможешь сохранить тайну?

На лице нет уверенности.

— Скажи, в чем дело, чтобы я мог судить.

— Думаешь, я полная дура?

Георг выдал самую обаятельную из своих улыбок:

— Иногда так и думаю. Скажи же, в чем дело.

— Это Генрих. Он рыдал ночью, потому что проклят Богом и не имеет сына.

Георг резко остановился:

— Проклят? Он сказал «проклят»?

Я кивнула:

— Думает — Бог наказал его за женитьбу на вдове брата.

Лицо брата озарилось чистейшим наслаждением.

— Пойдем скорее! — Он потащил меня вниз, в старую часть дворца.

— Я не одета!

— Не важно, мы идем к дяде Говарду.

— Зачем?

— Король там, куда мы и хотели его привести. Наконец-то!

— Мы хотели, чтобы он считал себя проклятым?

— Боже милостивый, конечно.

— Зачем?

Я остановилась и попыталась вытащить руку у него из-под локтя, но брат крепко держал меня и тащил вперед."

"— Ты и вправду дура, — просто сказал он и забарабанил в дядюшкину дверь.

Дверь приоткрылась.

— Надеюсь, что-нибудь важное? — спросил дядя подчеркнуто вежливо, прежде чем увидел нас. — Входите.

Георг втолкнул меня внутрь и закрыл дверь.

Дядюшка в меховом плаще сидел перед камином, рядом — кувшин эля и стопка бумаг, вокруг никого. Георг быстро оглядел комнату:

— Могу я говорить свободно?

Дядя кивнул.

— Она только что из королевской постели. Король сказал — он бездетен по Божьей воле. Потому что проклят.