Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

— Ноги не забудь, — велела Анна.

— Мне их даже не увидеть, не то что помыть.

Анна жестом приказала поставить лохань на пол, чтобы я могла сесть, пока горничная моет мне ноги.

— Я просто делаю, что велят. — В голосе сестры слышался холодок. — Ты сама скоро поймешь.

Закрыв глаза, я наслаждалась чудным ощущением — мыльная пена смывает грязь с ног. Но в словах сестры звучали предостерегающие нотки.

— Кто велит?

— Дядя. Отец.

— Что велят?

— Нужно, чтобы король думал о тебе, не забывал про тебя. Чтобы ты была у него на глазах.

— Ну да, конечно.

— Если этого мало, буду флиртовать с ним сама.

Я выпрямилась и начала вслушиваться:

— Дядя велел тебе флиртовать с королем?

Анна кивнула.

— Когда он тебе это сказал? Где?

— Он приезжал в Гевер.

— Поехал в Гевер среди зимы, только чтобы приказать тебе флиртовать с королем?

Она кивнула без тени улыбки.

— Бога ради, разве он не знал, что ты и так будешь флиртовать? Это для тебя не труднее, чем дышать.

Анна невольно рассмеялась:

— Ясное дело, нет. Он приезжал объяснить, что наша главная цель, твоя и моя, увериться — если король захочет найти себе развлечение, пока ты не оправишься от родов, то не под юбкой у девчонки из семейства Сеймур.

— И как, интересно знать, я смогу его остановить? Половину времени мне придется провести в одиночестве.

— Правильно. Придется мне.

Сразу же вернулись детские опасения.

— А если ты понравишься ему больше?

— Ну и что? Я тоже Болейн, — ядовито улыбнулась сестрица.

— Это дядя Говард так сказал? А обо мне он подумал — подстрекать сестру флиртовать с отцом моего ребенка, пока я рожаю.

— Именно так. О тебе он совершенно не думает, — кивнула Анна.

— Не хочу, чтобы ты возвращалась ко двору в качестве моей соперницы.

— Я и так твоя соперница, с самого рождения, — сказала Анна просто. — А ты моя. Мы же сестры.

Она все исполнила блестяще, никто ничего не заподозрил. Играла с королем в карты, да так хорошо, что теряла не больше одного-двух очков. Она пела песни его сочинения, предпочитая их песням всех остальных. Поощряла сэра Томаса Уайетта и еще десяток мужчин тесниться вокруг нее, пусть король привыкнет считать Анну самой соблазнительной женщиной при дворе. Куда бы она ни шла, вокруг нее не смолкали смех, болтовня и музыка — а ведь двор всегда жаждал развлечений. Долгими зимними вечерами главная обязанность придворных — не давать королю скучать, и в этом с Анной не мог сравниться никто. Только Анна могла весь день напролет оставаться обворожительной, привлекательной, очаровательной — и совершенно естественной."

"Генрих садился рядом со мной и Анной, называл себя чертополохом меж двух прекрасных роз, сорняком меж спелых пшеничных колосьев.