Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Всё прошло буднично, но Сергея не отозвали — значит, у церкви ещё были дела к этому роду. Ему передали, что теперь он должен наблюдать за бароном и девушкой, которая раньше была Ванессой, а стала Миленой. Вероятно, он сможет продолжать оставаться рядом со своей любимой и зарабатывать деньги для домов с детьми, которые, как и он когда-то, страдали и продолжают страдать.

С момента, как барон вышел на улицу, и до приезда церковников прошло два дня. На следующий день после их приезда он встретился с бароном, который общался со Светой, и даже договорился о вечерней прогулке по саду через день — в её ночную смену в прачечной. Как ни странно, в поместье жил всего один барон, а грязного белья было много. Света объяснила: прислуга стирает не только вещи господ, но и одежду слуг и дружинников. Это воспринималось как должное — большая семья заботится друг о друге. Эти слова грели душу Сергею, он верил, что обрел семью в этом роде.

В ночь после этой встречи к нему в комнату пробрался Яков. Сергей не мог пошевелиться или сказать слово — Яков применил что-то вроде магии или артефакта. Он вывел его в подвал и начал пытать, добиваясь правды. Ментальные блоки, поставленные церковниками, срабатывали, и даже через адскую боль и изнурительные пытки Сергей мог лишь намёками объяснять. Яков понимал, что происходит, и знал, как задавать вопросы, чтобы получить ответы. Единственное, о чём Сергей солгал, — это деньги. Он сказал, что они хранятся на счету и принадлежат церкви. На самом деле даже в случае его гибели был уговор с церковниками: около сорока тысяч рублей должны были поступить в сиротские дома, которых он опекал. Этой суммы хватило бы на пару лет, ведь расходы одного дома составляли от двухсот до семисот рублей, а имперские средства почти полностью оседали в чьих-то карманах.

Яков посмотрел на часы и произнёс:

— У нас есть пару минут, чтобы поговорить.

Он наклонился ближе, и Сергей услышал:

— Я знаю, куда уходят твои деньги. Зря ты мне об этом солгал. Если будет возможность — мы будем помогать им.

Эти слова застряли в голове, но он всё же прохрипел, цепляясь за остатки сил:

— Если будет возможность… помогай им.

— Твоя сестра жива. И мы о ней тоже позаботимся. Это будет память о том, кем ты стал благодаря этому роду.

Затем он холодно добавил:

— А теперь я тебе вырву язык и гортань. Чтобы ты не мог просить о прощении или о пощаде. Потому что барон может и не убить, а мне нужно, чтобы он убил. Ты станешь уроком для всех остальных и для барона — для остальных, чтобы запомнили, что бывает с предателями, а для барона, чтобы он понял, в какой мир попал.

Он действовал быстро, что было непривычно для обычно размеренного Якова. Что-то изменилось, и он явно спешил.