Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Вероятнее всего, мои старые рецепторы были сожжены мегаполисом, испорчены неудачными химическими экспериментами, в которых я сам участвовал. Тогда, возможно, я сжёг себе часть обоняния. А здесь всё было иначе. Полнота, насыщенность, яркость.

Я различал десятки оттенков — кислые, тёплые, пряные. Воздух словно стал видимым. Он имел форму, объём, настроение. Я понимал, что могу дать фору даже самому Жан-Батисту Греную. Не просто уловить аромат, а разобрать его на молекулы. Я начинал восстанавливаться. Но уже ощущал разницу — восприятие было точнее, чище, глубже, чем раньше. Это не прежняя притуплённость. Что-то изменилось. И хотя выводы делать рано, разница была очевидна.

Что-то сдвинулось — и в какой-то момент мозг перестал сопротивляться, приняв новую картину мира без лишнего анализа. Запахи стали расшифровываться. Это не больница. Не лаборатория. Не аптека. Я знал, как они пахнут. Это — другое.

Это точно не моя квартира. Здесь — жилое, но не личное. Воздух — мягкий. Влажность — стабильна. Ткань. Дерево. Немного пыли. Травы. И — люди. Их запахи меняются. Кто-то приходит. Кто-то уходит.

Людей было немало. Мужчины, женщины. Но чаще всего — одни и те же. Особенно она. Молодая. Вероятно. Запах духов — лёгкий, дешевый, но не раздражающий. Не знал аромата, но знал: это женщина. Это она меня мыла. Это она приносила еду. Это она оставляла после себя едва уловимый след уходовых средств, мыла, еды. Пища не была ресторанной — скорее, домашней. Супы, бульоны, каши. Иногда — фрукты, иногда — что-то похожее на смузи. Но пахло насыщенно, ярко, вкусно. Настолько, что я чувствовал это телом. Вероятно, меня кормили четыре раза в день. Утром, чуть позже — молочное или кисломолочное, как полдник. Потом обед. И вечером — снова.

Она ухаживала хорошо. Минимум дважды в день меня мыли. Наверное, это было утром и вечером. И всегда была она.

Второй — мужчина. Регулярный, но не по часам. Единственная закономерность — он появлялся каждый вечер, через примерно полчаса после мытья. Как я понял? По числу вдохов. Я считал. Всегда считал. Это был ориентир.

Были и другие. Уборщица. Пахнет средствами, но не агрессивными. И чуть-чуть — пылью. Вероятно, потому что убирается и в других помещениях. Здесь — чисто. Очень чисто. Не стерильно — но аккуратно. Пыль не оседает. Её тут же стирают.

Иногда я чувствовал чьё-то присутствие. Постоянное. Кто-то находился в комнате. Не подходил. Но был. Это не врачи. Не медики. Алкоголь, чеснок, лук — бытовое. Простое. Вероятно, охрана. Надзиратели. Или наблюдатели.

Это — не квартира. Не лаборатория. Не подвал. Это — ухоженное, изолированное пространство. И оно — для меня. Это многое объясняет. Но порождает ещё больше вопросов.

Так и шло время. По моим подсчётам — два, может, три дня. Я не уверен.