Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Интонация, с которой он это произнёс, заставила меня насторожиться. Он говорил об этом с какой-то печальной уверенностью, будто за этими словами стояло больше, чем просто философия.

Я решил спросить Дворецкого напрямую — слишком многое не сходилось.

— Климат у вас всегда был таким? Или что-то произошло, что его изменило? — я задержал на нём взгляд. — Потому что, когда вы говорили о Севере, упомянули, что люди адаптировались. Но такая адаптация не происходит за столетия. Это требует миллионов лет. Это эволюция, а не просто привычка. Я могу поверить, что растения мутировали, что-то проросло за пару веков, но чтобы человек стал спокойно жить в условиях вечной зимы?.. Это не просто холод. Вы сами сказали — там по-настоящему сурово.

Яков слегка опустил глаза. Его ответ был коротким, но в нём чувствовалось что-то большее, чем просто знание.

— Нет, господин. Так было не всегда. Всё изменилось после Вспышки. Мир изменился. Мы изменились. И климат — тоже.

Он сделал паузу. Мне хватило времени, чтобы рассмотреть. Дворецкий говорил об этом всём так, словно видел это сам. Словно находился рядом, когда всё происходило. Это ощущалось не как пересказ чужой истории — а как воспоминание. Но не может же быть... На вид ему не больше сорока. Ну, максимум — сорок пять. А вспышка, если верить его словам, изменила мир полностью. Значит, это произошло давно. Достаточно давно, чтобы даже магия не могла замаскировать возраст.

Я перевёл взгляд на светильник. Чёртов светильник — он же не на электричестве, а на магических элементах. А это значит, что вся инфраструктура давно уже работает на Эхо. Значит, прошло не двадцать и не тридцать лет. Такую систему не строят за одно поколение. Это требует веков — как минимум. Даже у нас с электричеством ушло десятилетие на внедрение. А тут — магия. Архитектура. Образование. Повседневность. Всё говорит о том, что прошло столетие. А может — и больше.

А он продолжил говорить:

— Не сразу. Но со временем всё перестроилось. То, что вы видите сейчас — не естественный порядок. Это то, что осталось после.

— Подожди. Какая ещё вспышка? — спросил я, не сводя с него глаз.

Теперь он на миг замолчал. Но в этот раз — не так, как прежде. Раньше его паузы были выверенными, почти техническими — он давал мне время, чтобы переварить, или подбирал слова, как хороший актёр. Сейчас это было иное. Это была его пауза. Его воспоминание. Его внутренний момент. Он не прерывался ради меня — он нырнул в себя. И в этот миг я понял: мы играем. Всё это время — игра. Не битва, не дружба, не диалог. Покер. Он бросал карты — я смотрел на реакцию. Он щурился — я вычислял блеф. Я врал — он знал. Он лгал — я догадывался. Мы оба знали, что это поединок умов. И сейчас я впервые в жизни признал: передо мной игрок моего уровня.