Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Уж так хочется бифштекса с чесночной подливкой, уж так хочется, что мне по ночам мерещится его сладостный аромат!

И я отправился в салун под названием «Золотой телец».

В тот раз там было не так уж много народу, но игра в покер шла вовсю. Когда я намекнул, что жажду присоединиться, игроки оглядели меня с ног до головы и молча подвинулись, освободив место. Метал один тип с густыми черными бакенбардами, зачем-то сообщивший мне, что он из Кордовы. Я сразу же заметил, что он передергивает, сдает себе с низа колоды, а всем остальным — сверху. Другие игроки, казалось, ничего не замечали, но только не я. У нас у всех, кто родился и вырос на Медвежьем Ручье, глаза как у ястребов, а иначе никому из нас не удалось бы дожить до зрелых лет.

— Не знаю, что тут у вас за правила в здешних краях, — кротко начал я, — но там, откуда я приехал, карты сдают всегда только с верха колоды.

— Что я слышу?! — с жаром воскликнул малый. — Уж не хочешь ли ты сказать, что я — шулер?! — Он судорожно схватился за свою пушку, от возбуждения не заметив, как при этом движении из его рукавов вывалились три или четыре туза сразу.

— Ну что ты, — ответил я, — ни о чем таком я даже и не помышлял. Наоборот, я уверен, что крапленые карты, торчащие из-за голенища твоего правого сапога, — всего-навсего твоя любимая сувенирная колода.

Отчего-то мои слова так взбеленили чудака, что он выхватил из другого голенища длиннющий охотничий нож. Деваться некуда, пришлось немедля огреть его по голове бронзовым канделябром, после чего он уютно разлегся под столом и принялся глухо стонать.

Остальные парни повскакивали с мест, вытаращившись на торчавшие из-под стола сапоги малого с бакенбардами.

— Эй! — сказал один из них. — Я мировой судья. Тебе не стоило так поступать. У нас тут законопослушный город.

— А я — шериф, — вставил другой. — И поскольку ты явно нарушаешь общественное спокойствие, мне придется тебя арестовать.

Это было уже слишком даже для такого мягкого человека как я.

— Заткнись, дурья башка! — заревел я, сжимая кулаки. — Я приехал в ваш мерзкий городишко, чтобы мирно и законно вызволить из тюряги Ром-Бабу, честь по чести уплатив за него штраф, для чего, как подобает истинному джентльмену, пытаюсь честно выиграть в покер! Но если вы, паршивые гиены, не перестанете испытывать мое терпение, клянусь сарафаном моей бабушки, я разнесу по камушку вашу вонючую тюрьму и вытащу оттуда своего приятеля, не заплатив ни единого цента!

Мировой судья побелел. Тыча шерифа локтем в бок, он зашипел:

— Оставь его в покое! Я уже купил вот эти сапоги в кредит под ту десятку, что мы еще только собрались содрать с Ром-Бабы!

— Но… — начал шериф с сомнением в голосе.

— Заткнись! — еще с большей злобой зашипел мировой судья. — Я сам только сейчас сообразил.