Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

 — И как долго оно тебя крутило?

Тамп Гаррисон принялся крайне подозрительно разглядывать меня тем единственным глазом, каким еще мог смотреть на мир.

— А, это ты, Брекенридж! — после тягостного раздумья наконец произнес он. — Извини. Просто я сейчас очень туго соображаю, вот и не признал тебя сразу. По правде говоря, — добавил он, нежно поглаживая шишку на голове размером с хорошее индюшечье яйцо, — вряд ли прошло больше трех минут с тех пор, как мне с огромным трудом удалось припомнить свое собственное имя!

— Так что же с тобой все-таки стряслось? Расскажи! — сильно заинтригованный, попросили.

Гаррисон боязливо развел руками, словно пытался убедиться, что они по-прежнему приделаны к его плечам.

— Видишь ли, я не совсем уверен, — начал он, сплюнув на землю два или три зуба, мешавших ему говорить. — То есть, по крайней мере, я не совсем уверен в том, что случилось потом, уже после того, как об мою голову раскололась та ножка от стола. Потому как после этого момента многие вещи видятся мне как бы в тумане. Но что касается всего предыдущего, моя память безупречна. А ежели быть совсем кратким, Брекенридж, — пояснил Тамп, приподнимаясь на стременах, чтобы почесать свои штаны как раз в том месте, где на них виднелся большущий отпечаток подметки сапога, — я внезапно понял, что временно не являюсь желанным гостем в «Охотничьей хижине». И хотя ты — здоровенный парень, я бы очень посоветовал тебе пока не соваться в это заведение. Ну, например, как если бы ты вдруг стал негром, китайцем и индейцем сразу!

— Это общественное заведение! — сурово сказал я.

— Как бы не так! — возразил Гаррисон, производя правой ногой такие движения, словно хотел удостовериться, что она по-прежнему присоединена к телу. — Да, возможно, оно таким и было. Но только до тех пор, как Лось Харрисом, бизоний браконьер, не вздумал остановиться там, намереваясь хорошо провести время! Видишь ли, Лось очень не любит домашнюю скотину, а заодно — всех тех, кто хоть как-то с ней связан. Он сам об этом сообщил, а затем шарахнул меня по голове той ужасной колотушкой, какой хозяин «Охотничьей хижины» обычно вышибает пробки из пивных бочек!

Гаррисон перевел дух, выплюнул еще один мешавший ему зуб и продолжил:

— А еще этот Лось добавил, что не потерпит, чтобы во время евонного отдыха ему докучали всякие там проклятые техасские ковбои, мешая малость расслабиться после трудов праведных. Сказав это, подлец надел мне на голову колесо от рулетки.

— Но ведь ты вовсе не из Техаса! — недоуменно возразил я. — Ты же откуда-то с Востока!

— Именно это я и пытался ему втолковать, когда он плясал у меня на животе; чуть грудную кость не сломал! — печально ответил Тамп.