Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Только пирамиды возвышались среди стен Басти. В тихих сумерках они еще больше походили на огромные могилы. Кейн и Ястреб вернулись в город в воинственном настроении.

— Если это одна из проделок старого язычника, — прошептал Ястреб, — то я разбросаю его кишки по ступеням храма.

Он сделал резкий жест рукой, приказывая воинам свиты остановиться. Стараясь двигаться неслышно, Кейн и Ястреб приблизились к пирамиде, над которой возвышался храм Луны.

У подножия пирамиды стояли двенадцать длинных столов, за которыми собралось все население Басти. Люди сидели неподвижно, словно у алтарей.

Один из столов оставался незанятым. На ступенях храма в одиночестве расположился Агара. По бокам от него пустовали два искусно украшенных резьбой деревянных кресла. На столе перед ним сверкала корона.

Жрец встал. Он не мог заметить англичан, хотя смотрел в их сторону.

— Наконец-то нам возвращена честь, — прокричал Агара.

Пират вышел из укрытия с мрачным, сердитым видом и приблизился к Агаре. Ястреб бросил на жреца горящий ненавистью взгляд и сел рядом с ним. Кейн занял второе кресло, а воины расселись за свободным столом.

Казалось, все были поглощены ритуальным таинством и с нетерпением смотрели на жреца, пока тот не провозгласил:

— Начнем наше празднество!

Голос Агары прозвучал высоко и радостно, но глаза оставались пустыми. Кейн доверял ему так же мало, как вампиру, играющему роль гостеприимного хозяина.

Ястреб расплылся в улыбке, когда девушки поставили перед ним блюда с искусно приготовленной пищей и кувшин с рисовым вином. Он осушил кувшин и потребовал еще один. Похоже, он даже не заметил что рис и приправленное специями мясо затейливо уложены в виде лун с загнутыми лучами.

Агара пил мало, даже когда провозгласил: «Выпьем за белых людей, спасителей Басти!» Кейн делал вид, что пьянеет, но на самом деле выливал вино обратно в кувшин. Лунный свет заливал город. Пират потребовал еще вина, не обратив внимания на предостережение товарища. Его естественная осторожность и недоверчивость путешественника были заглушены вином и тщеславием. Он посмотрел на вернувшуюся с полным кувшином девушку маслянистым, похотливым взглядом.

— Пусть сатана лишит меня мужской силы, если она не будет сегодня моей, — бормотал он.

Кейн чувствовал себя отяжелевшим от еды. Не входило ли это в план Агары?

— Больше не хочу, — отодвинул он блюдо, которое держала перед ним девушка. — Мне кажется, — произнес он тоном приказания, обращаясь к жрецу, — что настало время коронации.

— Ты прав, — усмехнулся жрец. С пронзительным криком он подпрыгнул и указал рукой на луну.

Луна медленно, словно балансируя над макушкой храма, выплыла наконец из-за него целиком и засияла в полную силу. Это была вторая ночь полнолуния.