Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Разумеется, я тут же выскочил из-за валуна, прикинув так, что, когда лавина натолкнется на меня и, разделившись, начнет обтекать с двух сторон, мне удастся улучить момент, чтобы схватить подлеца за шиворот и выудить его из этого каменного фарша.

Но, к несчастью, я сперва споткнулся и упал, а потом эта поганая вязанка хвороста, это чертово дерево заехало мне прямо по уху. Придя в себя, я сразу сообразил, что путешествую к подножию горы вместе с деревом, Риджуэем и остатками лавины. Такого унижения я давно не испытывал.

Насколько мне помнится, тогда я был просто счастлив, что мисс Сью Притчарт не видит всего этого безобразия. Полагаю, мало кто сумел бы сохранить достоинство, кувыркаясь вместе с кустами, деревьями, мусором и грязью в такой дьявольской каменной мельнице. Кроме того, я уже тогда начал подозревать, что та чертова сухая коряга вырвала из моих штанов здоровенный клок, отчего я окончательно пал духом. Впрочем, человек, позволивший себе утратить самообладание, ничего иного и не заслуживает! Я припомнил последствия еще двух-трех случаев, когда обстоятельства вынудили меня действовать в полную силу, после чего дал себе твердый зарок впредь ничего подобного не допускать.

Для молодого, свободного от всяких обязательств парня оседлать пустяковую лавину, особенно не заботясь о том, куда какие обломки летят, совершенно нормальный поступок. Другое дело, когда речь идет о таком солидном человеке, как я, который считал себя уже практически женатым. В таких случаях, прежде чем залезать в пекло, следует сперва себе там соломки подстелить. Настоящий мужчина перво-наперво обязан думать о своей жене и детях!

Мы прибыли к подножию горы в виде перемешанной на славу груды мусора и битого камня. Мне пришлось стряхнуть с себя тонны полторы булыжников, прежде чем я смог встать и протереть глаза, чтобы посмотреть, где же спрятался этот подлый Риджуэй. Почти сразу я заприметил одинокий сапог, сиротливо торчавший из-под кучи какого-то хлама. Наклонившись, я взял малого за лодыжку и выдернул его на свет Божий. Надо сказать, выглядел он в точности как только что освежеванный кролик. На нем почти не осталось одежды, если не считать сапог и ремня с лохмотьями вместо кобуры. Но под ремнем я углядел толстый денежный пояс из бычьей кожи.

Только я стащил с Риджуэя этот пояс, как он вдруг сел, очумело поглядел вокруг и слабо простонал:

— Кто вы такие, разрази вас всех гром?

— Брекенридж Элкинс с Медвежьего Ручья, — по всей форме представился я.

— Ага. А то мне показалось, что тут собралось все мужское население штата Невада, — мотая головой, болезненно морщась и стараясь собрать в кучку разбегающиеся глаза, сообщил он. — Ты меня совсем сбил с толку.