Рябиновый мед. Августина

Но жители города были уверены — без помощи святого не справиться с бедой.

Послали на Кострому, в монастырь преподобного Геннадия, что за двадцать верст от Любима, за иконой.

Когда святыня прибыла в город, возле городского собора на площади уже толпился народ. Пройти по зараженному городу крестным ходом пришли все, кто мог ходить.

За иконой преподобного Геннадия Любимоградского и другими иконами несли хоругви. Затем шествовали церковнослужители всех любимских церквей, следом шел народ.

Пели певчие, женщины в рядах старались подпевать.

От собора через площадь к Троицкой церкви, затем на большую дорогу, мимо острога с тюремной церковью, обходя город, крестный ход направлялся к храму Предтечи и завершал свой путь там, откуда начался.

Сонечка Круглова шла вместе с Маней и Эмили. Ей повезло — она попала в ряд сразу после церковников. Посчастливилось Сонечке, конечно же, только благодаря дружбе с Маней Вознесенской. Иначе тащилась бы сейчас с братьями в самом конце колонны.

Церковнослужители шли широко, и в промежутки ей было видно тех, кто несет хоругви, а это было самое необходимое. Ведь как раз вышитую хоругвь с изображением Георгия Победоносца нес Володя Вознесенский, который вот уже несколько месяцев занимал ее воображение. Всякий раз, когда Соне доводилось видеть его — бравого, с военной выправкой, в мундире с золотыми пуговицами и блестящей пряжкой ремня, сердце ее начинало восторженно биться, а кровь приливала к щекам, делая их пунцовыми.

Поначалу она оправдывала свои чувства тем, что всегда немного завидовала мальчикам и, пожалуй, сама могла бы блеснуть в таком мундире, лихо проскакать на коне и тому подобное.

Потом она поняла, что смирилась со своей женской участью, и зависть перешла в обожание. Нарочно, в дни отпуска Владимира, она каждый день навещала подружку, чтобы полюбоваться своим кумиром. Она приносила свой альбом, куда он вписал несколько строк о юных розах.

Теперь, шествуя позади него и издали бросая горестные взгляды, Соня страдала — ее кумир должен так скоро отправиться на место службы! И у нее нет никакой надежды на взаимность — ей всего тринадцать лет!

Рядом с Соней шла Эмили, которая тоже совсем не думала об эпидемии холеры. Ее мысли о монастыре тоже начали блекнуть. Сначала на нее воздействовала Ася, хладнокровно заявив, что монастырской жизни изнеженная Эмили не выдержит.

— Но почему?

— А потому. Ты думаешь, монахини только молятся Богу и бродят в размышлениях по саду?

— Ну…

— Монахини все делают сами. Сеют хлеб и убирают его, обрабатывают лен, готовят еду, стирают. Они даже строят сами, ведь мужчин у них нет.

— Но…

— А зимой монахини ездят в лес за дровами, возят их на санях, сами пилят и сами колют дрова.