Полночный ритуал

Пробегая мимо старухи, Лев вполголоса, как бы про себя, промурлыкал давний хит Магомаева:

– …Небо, небо, небо, небо, небо-о-о-о…

В ответ было лишь угрюмое маловразумительное бормотание фальцетом, наподобие: «Пода-а-а-йте…» Продолжая изображать из себя беззаботного физкультурника, Гуров побежал дальше. Но, лишь миновав поворот, он тут же нырнул в заросли и на цыпочках, бесшумно, подобрался к попрошайке на самое близкое расстояние. Потянулись минуты ожидания. Время от времени по аллейке, в одиночку и парами, проходили люди. Кто-то из них небрежно кидал старухе мелочь. В какой-то момент на дорожке появилась миловидная девушка, которая шла по дорожке, чему-то улыбаясь. Когда она поравнялась со старухой, та, истово без конца крестясь, простонала:

– Дочка, подай, с голоду умираю…

Девушка, пошарив в сумочке, достала какую-то купюру и наклонилась, чтобы положить ее на блюдце. В тот же миг старуха схватила ее за руку и, словно подброшенная пружиной, резко вскочила на ноги. Это был маньяк! Свободной рукой подонок зажал девушке рот, оборвав испуганный вскрик несчастной, и, не теряя времени, без натуги потащил свою жертву в глубь зарослей.

Теперь нужно было срочно действовать. Но как? Судя по всему, тот обладал недюжинной силой. Если брать его обычным порядком («Стой, ни с места! Руки вверх!»), он запросто успеет нанести своей жертве смертельную травму, переломив шейные позвонки. Ему ведь терять нечего – пожизненного не избежать, а расстрел давно отменили. Поэтому нужно было действовать подобно охотнику, подстерегающему опасного хищника.

Едва мерзавец успел углубиться в густую поросль всего на пару шагов, как что-то большое и стремительное набросилось на него сзади и нанесло кулаками пару резких, отрывистых ударов по почкам. Взвыв от боли, маньяк отбросил девушку и, превозмогая боль, развернулся к неизвестному, успев проворно выхватить из-под одежды длинный острый нож. Он и в самом деле хищником был крайне опасным – сильным, проворным, умеющим переносить боль. Однако пустить в ход свое оружие маньяк не успел. Жесткий, проникающий удар в солнечное сплетение вынудил его выронить нож и обессиленно замереть в тщетной попытке сделать вдох. А следующий удар в челюсть опрокинул его в тьму небытия…

Когда сбежавшиеся опера заковывали в наручники вяло брыкающегося маньяка, а Лев успокаивал безутешно плачущую девушку, в его кармане неожиданно запиликал телефон. Звонил Орлов. Отчего-то встревоженным голосом он поинтересовался:

– Лева, а ты где сейчас?

– В парке «Боронцово». Только что взял Паяльника при попытке нападения на очередную жертву. Вон ребята его пакуют, сейчас ждем «Скорую», чтобы оказала помощь потерпевшей.