Ритуал

- Мам, я не знала, что ты уже закончила, - и добавила, отвечая на вопрос, застывший в глазах матери: - Я просто думала вслух. О том, что в конце следующей недели мы поедем домой.

Выражение лица матери резко изменилось: будто боль, надежно скрытая, на секунду вырвалась из плена. Огромные черные глаза матери были обведены темными кругами; эти глаза обшаривали комнату, будто не зная, куда спрятаться.

- Мам, в чем дело? - Кэсси почуяла недоброе и решила, наконец, прояснить ситуацию.

- Я говорила с бабушкой. Ты же помнишь, мы собирались навестить ее на следующей неделе?

Как тут забудешь! Когда она пыталась рассказать Порции, что они с мамой поедут к бабушке на машине по побережью, Порция рявкнула, что здесь, дескать, это не называется побережьем. Оказывается, от Бостона до Кейп-Кода пролегает южный берег, от Бостона до Нью-Хэмпшира - северный, если вдруг кому-то взбредет в голову отправиться в Мэйн, он поедет на восток, а если к ее бабушке… А где бабушка, кстати, живет? Кэсси не знала, где, поскольку мать ей этого никогда не говорила.

- Конечно, - сказала девушка, - я помню.

- Ты даже представить себе не можешь, как она сдала. Совсем плохо себя чувствует, гораздо хуже, чем я предполагала.

- Бедная бабушка! - Кэсси никогда не только бабушку, но даже фотографию бабушки не видела и, тем не менее, по-настоящему сочувствовала ей. Женщины не общались примерно с тех пор, как родилась Кэсси. Это было как-то связано с уходом матери из дома, но в подробности семейной драмы ребенка не посвящали. Правда, в последние годы возобновился вялый обмен письмами, позволяющий Кэсси надеяться, что в душе они все-таки любят друг друга. Так что познакомиться с бабушкой ей очень хотелось. - Мам, мне, правда, очень, очень ее жалко, - произнесла она. - Ты думаешь, она поправится?

- Не знаю. Она там совсем одна в огромном домище… а теперь еще это воспаление вен! Она почти не ходит.

Лучи солнца разлиновали лицо матери полосками света и тени. Речь ее лилась ровно, но вымученно, будто она сдерживала рвущиеся наружу эмоции.

- Доченька, мы с бабушкой не очень ладили, но мы ведь одна семья, и, кроме нас, у нее никого. Настало время забыть о ссорах, - никогда раньше она не говорила о разрыве так открыто.

- Мам, а что все-таки между вами произошло?

- Теперь это не важно. Она хотела, чтобы я… скажем, выбрала путь, который мне казался неприемлемым. Она считала, что поступает правильно… Как и я… Теперь она беспомощна и одинока.

Кэсси почувствовала легкий холодок. Что это - беспокойство о неведомой бабушке или что-то еще? Кошки скребли на душе все сильнее: выражение лица матери не предвещало ничего хорошего, это было лицо человека, готовящегося сообщить дурные новости, но, хоть убей, не знающего, как это сделать.

- Кэсси, я все взвесила и вижу только одно решение.