Ритуал

- Ты все еще любишь ее, - прошептала Кэсси, зачем-то требуя подтверждения сей грустной истины.

Внутри зарождалась горечь.

Адам закрыл глаза.

- Да, - его голос стал резким. - Господи, Кэсси, прости.

- Нет, все хорошо, - сказала она. Она узнала эту горечь - то была боль потери, боль пустоты, и она усиливалась. - Потому что я тоже люблю ее. И не хочу, чтобы она страдала. Поэтому я пообещала себе, что никто из вас никогда не узнает…

- Это моя вина, - промолвил Адам, и она ощутила, как сильно он себя корит. - Мне следовало раньше понять, следовало самому разобраться с моими чувствами. Вместо этого я насильно втянул тебя в историю, которую ты так старательно пыталась предотвратить.

- Ты никуда не втягивал меня, - мягко и искренне сказала Кэсси. Она говорила тихо и спокойно. Все снова встало на свои места, и теперь она знала, что делать. - Будем считать, что ошибка была общей. Но, что было, то было, главное, чтобы это больше не повторилось. Вот над этим нам и нужно поработать.

- Но как? - обреченно спросил рыжеволосый. - Мы можем сколько угодно сожалеть, я могу ненавидеть себя, но если мы снова окажемся наедине, я не знаю, что случится.

- Значит, нам нельзя оставаться наедине. Никогда. И мы не должны сидеть рядом, касаться друг друга и даже позволять себе думать об этом, - она проговаривала все это и не боялась: она чувствовала, что это правильно.

Его глаза опять потемнели.

- Я восхищен твоим самоконтролем, - голос казался ей еще более удрученным.

- Адам, - проговорила она, чувствуя, как потоки нежности заливают все ее существо, когда она просто произносит вслух его имя, - понимаешь, мы должны. Когда ты вернулся во вторник ночью, сразу после моего посвящения, когда я поняла, что вы с Дианой… Той ночью я поклялась, что Диана никогда не будет страдать из-за моих чувств к тебе; я поклялась, что никогда не предам ее. Ты хочешь предать ее?

Стояла такая тишина, что Кэсси слышала, как тяжело он дышит. Она чувствовала, что его разрывает на части. Затем Адам выровнял дыхание и снова прикрыл глаза.

Когда он открыл их, ответ уже не требовался: девушка почувствовала, как его руки освободили ее; как он сел чуть поодаль, и как холодный воздух, ринувшийся в пространство между их телами, наконец, разделил их.

- Нет, - сказал он.

И в голосе появилась новая сила. А на лице - новая решимость. Они снова взглянули друг на друга, но уже не как любовники, а как воины. Как товарищи по оружию, крайне решительно настроенные на достижение некой общей цели. Они подчинили свою страсть и спрятали так глубоко, что никто не смог бы ее найти. Они вышли на новый уровень близости, возможно, даже более сокровенный, чем тот, который обычно устанавливается между встречающимися парнем и девушкой.