В ритме сердца

Я чувствую… все твои фантазии… и каждая из них – моя…

Всего на миг он властно врывается в мой податливый рот языком и так же резко отстраняется, вытягивая из меня жалостливый полухрип, полустон.

Приложив усилия, я фокусирую зрение на Адаме, готовясь увидеть торжествующее выражение его лица и обычную нахальную улыбку, вызванную удовлетворительным и столь быстро достигнутым результатом своей «поучительной» сессии, но, разглядев его покрытое крохотными бусинками пота лицо и глаза, охваченные пожаром, я вижу что-то совсем противоположное: дикое, первобытное, звериное.

Он вторит моему тяжёлому дыханию и так смотрит на меня, будто хочет наброситься, разорвать, уничтожить. И в то же время как на единственное, в чём видит всякий смысл и отчаянно желает обладать.

И если бы мой вернувшийся умиротворённый и чистый, как белый лист, разум мог испытывать страх, то я сию же секунду выпрыгнула из машины на полном ходу и в случае благоприятного исхода понеслась со всех ног обратно в город.

Но страха нет.

А состояние всепоглощающей эйфории с каждым пройденным мгновением, с каждым бойким ударом моего сердца всё сильнее разбавляется щемящим всё нутро сочувствием.

– Адам… – мой озадаченный, едва слышный шёпот заполняет пространство между нами. Вновь забывая обо всём на свете, я прикасаюсь к его напряжённой щеке, желая понять, что с ним происходит, но услышать ответ на этот вздымающий дыбом все волоски на теле вопрос мне не позволяет монотонный голос Томаса, доносящийся из динамиков салона:

– Мы подъезжаем, мистер Харт, – водитель коротко напоминает нам обоим о реальности, которую никто не отменял.

Я тут же бросаю взгляд в окно, замечая, как мы минуем двухстворчатые ворота и оказываемся на подъездной дороге, ведущей к особняку, поражающему своими монументальными размерами и яркими огнями, освещающими его со всех сторон.

– Боже… – выдыхаю я, чувствуя, как во мне пробуждается проблеск благоразумия, но по-прежнему нет и грамма прежней тревоги.

Я лишь мгновенно столбенею, а язык прилипает к нёбу, когда Адам в очередной раз повергает меня в шок своей невероятной способностью в считаные секунды возвращать себе обычную невозмутимость.

Я безмолвно и совершенно неподвижно наблюдаю за его поразительной метаморфозой: он набирает полную грудь воздуха и шумно выдыхает, заковывая лицо в привычную бесстрастную маску, а затем аккуратно возвращает мой ажурный лиф на положенное место, расправляет струящуюся ткань задранного платья и приглаживает мои волосы ладонями.

– Сейчас ты выглядишь ещё прекраснее… – он проводит пальцем по моим губам, спускаясь к изгибу шеи.