В ритме сердца

И хочет именно меня – Николину Джеймс – невзрачную девчонку. Такую, какая есть.

Это шокирует и никак не укладывается в моей голове, сколько бы я об этом ни думала. А я, мать его, думала. Всю ночь я не только сгорала в горячих фантазиях об Адаме, но и размышляла о его ответном влечении ко мне и страстном желании, которого до него ни разу не испытывала ни от одного мужчины и потому совершенно не знаю, как с этим сейчас справиться.

Сколько себя помню, для меня всегда был только Остин, так же как и меня не существовало для других мужчин из-за моего вечно невзрачного облика, с которым я прочно срослась ещё с подросткового возраста.

Как бы это печально ни звучало, но я уже давно привыкла быть тенью себя, живущей по установленному распорядку своего существования: ночью воплощать собой сексуальный образ, коим я не являюсь, но который все хотят поиметь, а днём – быть той, кого просто-напросто никто не замечает.

Вот и вся моя история."

"Но Адам столь штормовым появлением в моей жизни со своим магическим очарованием, преследованием и диктаторской манерой общения, граничащей с хищными повадками собственника, одним махом разрушает мой привычный уклад, всячески внушая мне невероятную мысль, что я ему… нравлюсь?

То, какими многозначительными взглядами он сегодня прорезает моё тело и душу, не просто пугает до дрожи во всех конечностях, а будто расщепляет меня на тысячи мелких частичек и закручивает в головокружительной карусели эмоций, немыслимым образом заставляя почувствовать меня особенной.

Да! По-настоящему особенной.

Я знаю, в это трудно поверить, и мне самой никак не найти этому логичных причин, но в глазах этого представительного, самоуверенного и до невозможности сексуального мужчины я вижу себя не просто красивой, а идеальной. Не одной из множества, а уникальной в своём роде. Не желанной, а жизненно необходимой.

Он заставляет поверить меня в то, что видит во мне нечто, чего не вижу даже я сама.

Не знаю, способствует ли этим новым, необыкновенным для меня ощущениям только его мистическая сила или также неожиданное открытие о его симпатии ко мне, но, как бы мне того ни хотелось, я должна признать, что теперь меня тянет к нему не только телом, но и чем-то чуждым, таинственным, не поддающимся объяснению, что выбирается из самых истоков моего существования.

Поведал бы мне кто-то ещё с самого утра эту неоспоримую, горькую истину, я покрутила бы пальцем у виска и громко рассмеялась в лицо этому конченому безумцу, но сейчас мне ни черта не до смеха: это поистине пугает и обезоруживает, потому что моя сегодняшняя «защита» от Адама к подобному повороту событий никак не подготовлена.