В ритме сердца

Возможно, ещё немного и я не удержала бы себя от необузданного, инстинктивного порыва удовлетворить своё вконец измученное либидо, но звучный взволнованный голос и родное лицо, на котором отражалась целая гамма разнообразных эмоций, чудесным образом вмиг освободили меня из колдовской паутины.

Остин снова спас меня. Сам того не осознавая, он уберёг меня от мучительной телесной ломки, что изводила бы меня на протяжении нескольких последующих часов. Он спас меня в миллионный раз, а я ответила ему на это порцией бессовестной лжи.

Прекрасная подруга – ничего не скажешь."

"Но что я могла ещё поделать? Сказать всё как есть? Признаться, что до встречи с ним испытывала всю ту же порочную бомбу, что он учуял от Адама? В красках рассказать, что за невообразимые, сводящие с ума мысли вертелись в моей в голове? Поведать о том, что совсем недавно чуть было не позволила отыметь себя за деньги мужчине, владеющему магической силой возбуждать до безумия?

Я знаю Остина как своих пять пальцев. Если ему станет известна вся правда, он будет в таком неистовом гневе, что, боюсь, ничто не сможет удержать его от полного выноса моего мозга своей свирепой бранью, а сразу после – от поисков Адама, что однозначно закончатся грандиозной катастрофой, в которой в первую очередь пострадает он сам.

Именно поэтому, игнорируя едкую горечь лжи во рту, я врала ему, даже не успев оценить весь масштаб неприятных последствий, что повлечёт за собой необдуманное впутывание Марка в мою историю.

Чёрт бы побрал мой непутёвый язык! Как мне теперь убедить Эндрюза подтвердить мои слова – я совершенно не знаю. Отношения между нами, мягко говоря, не располагают к дружеским просьбам, поэтому я уже протяжно стону и вижу, как мне придётся умолять этого распутного гада, засунув свою гордость и неприязнь к нему глубоко в одно заднее место. Но мне плевать: если потребуется, буду уговаривать его даже стоя на коленях, с жалостливо выпяченной нижней губой и щенячьими глазками. Что угодно, лишь бы замять щекотливую ситуацию с пиджаком и развеять все подозрения Остина.

Он ничего не должен узнать. Никогда. Ни про «Атриум», ни про Адама, от которого мне необходимо самой найти способ избавиться.

Как это сделать, я тоже пока не имею и малейшего представления, точно так же, как и о причине: зачем ему нужна такая серая мышь, как я?

Он сказал, что хочет узнать, как мне удаётся ему сопротивляться?

А разве мне удаётся? Вчера мне так совсем не показалось.

После того, как я почти полностью вернула себе трезвость ума благодаря близости и вечной заботе Остина, весь оставшийся вечер меня морально выворачивало наизнанку от гнетущих ощущений своей слабости и неспособности устоять перед «очарованием» Адама.