В ритме сердца

Он спускает свой цепкий взгляд на мои оголённые плечи с руками, что стремительно покрываются мелкой россыпью мурашек.

– Что ты делаешь? – сжимаюсь ещё больше, когда он отпускает меня и начинает стягивать с себя пиджак.

– Ты вся дрожишь и вновь вовсе не из-за моего «очарования», – голос не выдаёт и капли раздражения, но теперь я физически чувствую, как оно его переполняет.

Очарование?

Это так он называет то, что заставляет меня погружаться в состояние возбуждённого опьянения?

Адам ловко укрывает меня своим пиджаком, пропитанным терпким мужским одеколоном и запахом его кожи, что действует на меня как афродизиак.

Я непременно пожалею о своей слабости, но никак не могу справиться с порывом и, блаженно прикрывая веки, утыкаюсь носом в гладкую материю его одежды.

Что за дьявол? Как он это делает?

Одна лишь ткань, сохраняющая его сексуальную энергию, доводит меня до лихорадочного исступления.

– Я же вижу, что тебе это нравится.

Его слова вырывают меня из нирваны.

– Что нравится? – Как дура, делаю вид, что не понимаю, о чём он говорит.

– То, что ты чувствуешь.

– Мне это не нравится, – пытаюсь звучать убедительно.

– Нравится.

– Нет!

– Ты всегда любишь спорить?

– Только когда знаю, что права.

– И снова врёшь!

Уверенность его голоса обескураживает.

– Не вру. Мне не нравится то, что ты делаешь со мной. Я не понимаю, как такое возможно? Это ненормально и, знаешь ли, ощущается крайне стрёмно. – Мне приходится чуть ли не задерживать дыхание, чтобы не ощущать аромат пиджака, застилающий моё сознание томной поволокой.

– Стрёмно, – мрачно усмехается он, покачивая головой. – Так ещё никто не определял эти ощущения. Ты уверена, что подобрала правильное слово? Там должно быть нечто большее. – Пытливо смотрит на меня.

– Оо, да там целый букет из серьёзных нарушений функций организма, – натянуто улыбаюсь.

– Опиши это.

– Описать?

– Да, расскажи, что сейчас чувствуешь?

– Ты что, сам не знаешь, что делаешь? – недоумённо хмурюсь.

– Обычно знаю.

– Так, значит, это для тебя вполне обычная хрень?

– Я бы не называл это хренью. Женщины всегда остаются в экстазе, – без капли стеснения заявляет он.

– Женщины? Ты на всех так влияешь?

– Да.

– Что, прям-таки на всех? – от изумления повышаю тон, ещё больше привлекая к нам внимание прохожих, что и так приглядываются к безукоризненному облику мужчины.

– На всех.

– И им это нравится?

– Сходят с ума от удовольствия, – самоуверенно отвечает Адам.

Он явно не в курсе, что такое скромность.

– Как такое возможно? – искренне поражаюсь.

– Ты о моём магнетизме?"

"– Не только. Как им может это нравиться? – Он хмурится, будто совсем не понимает смысла моего вопроса.