Я тебя рисую

То, что мы видим глазами, лишь ее часть в реальном мире, а в тонком пространстве сил она взмывает до небес и простирается на бесконечные расстояния.

Я подошла ближе и замерла. На светлом дереве плелся рисунок. Еще несколько шагов. Да, я уже различала символы и знаки заклятий, что покрывали Стену, но меня влекли не они. Еще два шага."

"Мои дрожащие пальцы прикасаются к изящному бутону, вырезанному из дерева. Словно живой. Словно светится изнутри… Цветы плелись вдоль всей Стены, они были так прекрасны – настоящее произведение искусства созидающих. Цветок Тлена, способный убить целую расу. Убивающий арманцев. Лишающий их потомства.

Силы закончились в один миг, и я просто осела, уткнувшись лбом в гладкое, нагретое солнцем дерево. Из-за слез я уже не видела бутонов, но все еще чувствовала их под пальцами, ощущала их нежную красоту. Конечно, я узнала руку мастера, что создал их.

Отец любил вырезать цветы, говорил, что они выходят у него лучше всего…

Я не плакала все эти дни в землях арманцев, не плакала и запрещала себе вспоминать. Но сейчас… Сейчас я плакала, и я даже не знала, от чего больше. Мой мир перевернулся, и я не знала, как теперь мне жить в нем. Все, во что я верила, перестало существовать. Мой отец, мой добрый и благородный король с золотыми искрами в глазах, разве мог он быть причастным к этому зверству? Разве мог сделать это мой любящий отец? Такой снисходительный к нашим с Люком шалостям, такой искренний в своей заботе о нас? Как это понять? Как?

Значит, все, что говорил мне арманец, – правда?

И именно мы, люди, – настоящие чудовища? Обрекли на смерть драконов, испугавшись, что они слишком сильны для нашего мира? Заперли их в этих землях и забыли, сочинили страшные сказки о жестоких арманцах? Так мы успокаивали свою совесть?

Я оплакивала свой мир, свои иллюзии, маленькую принцессу Идегоррии, которая резвилась на зеленых холмах, уверенная, что мир прекрасен и справедлив. Которая рисовала свои незатейливые картины, ела дикую малину и верила, что так будет всегда. Я оплакивала своего отца, которого, оказывается, совсем не знала. Оплакивала и горевала. Нет, я не перестала его любить, осознав, кем он был. Он по-прежнему был моим отцом, самым лучшим на земле, но теперь я знала, что нет в мире только белого или только черного. Глупая Ева…

– Он не знал, – сама себе прошептала я. – Он не понимал, что делает…

Я шептала это как заклинание, а потом резко замолчала. Хватит, Ева, хватит врать. Хотя бы самой себе. Да, он был моим отцом, но он был королем Идегоррии. Сильным и жестким правителем, управляющим королевством твердой рукой. Мы жили не в идеальном мире, в Идегоррии были преступники, убийцы, воры и мерзавцы. И их казнили по указу короля. В наших землях, как и везде, были ложь, предательство, хитрый расчет.