Я тебя рисую

Между тем свой рассказ Линтар продолжил, придерживая меня:

– Древние верили, что пять артефактов были дарованы расам драконами, тогда это были пять предметов: кровь дракона, коготь, чешуйка, дыхание и самый сильный – огонь. Магия драконов позволяет им менять форму, так и артефакты меняли ее с течением времени.

– У нас тоже есть такие легенды, – пожала я плечами. – Про артефакты древних прародителей. Мол, они тоже могут менять форму.

– Просто это одна и та же история, – его губы чуть изогнулись в улыбке. – Артефакт власти Идегоррии – это чешуйка Первого Дракона.

– Чушь, – фыркнула я. – Артефакт созидающих – это круглый медальон, темно-зеленый, у нас такой цвет называют драконьей зеленью… А в центре…

– Золотая искра, – тихо сказал Линтар. – Да. Я знаю.

Я осеклась. Конечно, знает… Он ведь снял медальон с шеи убитого короля.

– Я – прямой потомок Первого Дракона, – произнес он. – Все артефакты жизни я чувствую кровью, Ева. Медальон созидающих – это чешуйка. Нравится тебе это или нет, но это так. И магия созидающих дарована им Первыми Драконами, пришедшими из иной реальности. Так же, как фойрам дарована возможность жить под водой. А ледяным периям – оборачиваться снежными барсами. Это сила дракона, единственного существа, которому наш мир обязан магией. Только те, кто живет за Стеной, испугались этой силы и власти, прокляли и заперли здесь всех драконов. Оставили умирать. Испугались, что однажды драконы решат поработить этот мир вместе с его обитателями…

– Но разве не это ты хочешь сделать? – со злостью выкрикнула я. Он прижал палец к губам.

– Не кричи. Я хочу, чтобы моя раса выжила. Только и всего. Так же, как и они…

Я подняла голову, а Линтар, угадав мою реакцию, закрыл мне рот ладонью.

– Тихо, моя сладкая, – на ухо прошептал он мне, наклонившись и на миг прижав к себе.

И я снова почувствовала в его голосе улыбку. Осмотрелась уже спокойно, с изумлением рассматривая ИХ! На скалах, на черных осколках гранита, на желтом песке. Они спали, свернувшись, словно кошки, обернув хвостом огромные тела, похожие на каменные изваяния, застывшие в своей первозданной красоте и гармонии. Шипы, словно колючки, покрывали их тела, сложенные крылья могли поспорить размахом с парусом фрегата.

– Говорят, драконы любят один раз и на всю жизнь, – тихо сказал Линтар. – И умирают без своей пары… Идем, Ева.

Я вздрогнула, когда дракон, мимо которого мы проходили, приоткрыл один глаз. В это желтое око с вертикальным зрачком я могла бы смотреться, как в огромное настенное зеркало, поместившись в нем вся.

– Он смотрит на нас, – испуганно пролепетала я и безотчетно сжала ладонь Линтара. Второй глаз дракона тоже открылся, из ноздрей вырвалась струйка пара. Иглы-шипы на голове приподнялись.