Рискованная игра

Оказалось, что фантазии не идут ни в какое сравнение с реальностью. Он и не представлял, что на свете может существовать подобное.

Он вонзился в нее до конца, уронил голову на хрупкое плечо, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и попытался замедлить темп. Пусть эта ночь станет для нее незабываемой!

Он начал медленно двигаться.

– Тебе хорошо?

– Да! – выкрикнула Лорен.

– А так? – прошептал он, когда его рука проникла между их слившимися телами. Вопль экстаза едва не потряс стены комнаты, и другого поощрения ему не потребовалось. Она обхватила Ника за шею и, притянув к себе его голову, припала к губам в пылком поцелуе.

– Только не останавливайся, – прошептала она. Ник снова ворвался в нее. Лорен подняла бедра, пытаясь вобрать его как можно глубже в теплое влажное тепло. Ей хотелось быть смелой, раскованной в сотканной им паутине страсти.

Теперь уже не было и речи о том, чтобы замедлить ритм. Оба самозабвенно стремились к разрядке.

Она первая забилась в конвульсиях и опять тихо заплакала, от счастья и любви к этому человеку. Ник ощутил, как она трепещет в его объятиях, стискивая его потаенными мышцами, словно обволакивая, и с торжествующим воплем дал себе волю. Ничего подобного до сих пор ему не приходилось переживать. Но сейчас он не пытался разобраться в своих переживаниях, не желал сравнивать. Просто каждую минуту сознавал, что все случившееся было таким необыкновенным, удивительным, необычайным, что отныне он просто не способен удовлетвориться чем-то меньшим, более обыденным.

Он оставался в ней целую вечность, а когда все-таки оторвался, лег на бок и обнял ее, она доверчиво прижалась к нему, играя завитками волос на груди.

Потрясенная, Лорен не могла говорить. Да что там говорить – думать! В голове ни единой связной мысли! И когда наконец сумела дышать свободно, приподнялась на локте и заглянула Нику в лицо. В его глазах все еще таились отголоски пронесшегося урагана. Лорен улыбнулась и потерлась об него, как сытая кошка. Так приятно чувствовать рядом его мускулистое тело. Волоски на его ногах щекотали ее пальцы, и это тоже было чудесно.

Она любит Ника. Теперь и навсегда. И ничего тут не поделаешь.

Но лицо его снова исказилось беспокойством, и она попыталась придумать, как отогнать неминуемые угрызения совести и ненужные сожаления.

Она поцеловала Ника долгим нежным поцелуем и улыбнулась:

– Знаешь, о чем я думаю?

– О чем? – зевнул он, слишком уставший и довольный, чтобы шевельнуться.

– Не мешало бы мне еще потренироваться. Ник шутливо застонал, но тут же засмеялся.

– Если ты еще отточишь свое мастерство, мне просто не выжить.

– Тебе тоже понравилось?

– И ты еще спрашиваешь?

Она обвела пальчиком бугрившийся бицепс, заметила старый побледневший шрам и наклонилась, чтобы его поцеловать.