Риск

И…

Так, мне нужно перестать думать о нем, сейчас же. Потому что теперь все мое тело приятно покалывает, а я все-таки с отцом говорю.

– Ты ведь понимаешь, что ничего страшного не случится, если ты скажешь что-нибудь хорошее про Гарвард? – говорю я ему. – Пусть ты на дух не переносишь их тренера, но это не значит, что вся команда такая же ужасная.

– Некоторые игроки очень хороши, – признает отец. – А некоторые, хоть и хороши, но предпочитают играть грязно.

– Этот парень играет крайне грубо, и Педерсен поддерживает его. – Он произносит фамилию Педерсена ядовитым тоном.

– Каким игроком он был? – с любопытством спрашиваю я. – Ну, Педерсен.

Папино лицо вытягивается, и его широкоплечая фигура мигом напрягается.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же играл с ним в Йеле. Вы были товарищами по команде на протяжении как минимум пары сезонов, верно?

– Верно, – сдержанно отвечает отец.

– Так и каким игроком он был? – повторяю я свой вопрос. – Агрессивным нападающим? Применял много грубых силовых приемов? Играл грязно?

– Грязно, как сама грязь. Я никогда не понимал его стиль игры.

– И теперь ты отрицательно относишься и к его тренерской работе.

– Да. – Папа делает глоток кофе и смотрит на меня поверх чашки. – Хочешь сказать, ты относишься положительно?

Я обдумываю свой ответ.

– И да, и нет. В том смысле, что есть грязный стиль игры, а есть грубый стиль игры. Многие тренеры поощряют своих подопечных играть грубо, – замечаю я.

– И это тоже неправильно. Слишком много насилия.

Я не могу удержаться, чтобы не рассмеяться.

– Но ведь хоккей – один из самых жестоких видов спорта! Парни катаются по льду с острыми лезвиями на ногах и с огромными клюшками в руках. Они то и дело врезаются в борт площадки, падают, им в лицо попадает шайба…

– Вот именно! В этом спорте и без того хватает насилия, – соглашается папа. – Так зачем еще больше? Играй чисто, играй достойно. – Его челюсти крепко сжимаются. – Но Дэрил Педерсен ничего не знает ни о чистой игре, ни о достоинстве.

Отец по-своему прав. Думаю, что так или иначе я не смогу выяснить, насколько неблагородно ведет себя Педерсен. В этом сезоне я видела всего пару матчей с участием Гарварда, так что мне трудно судить, насколько грязно играют его парни.

Зато я знаю, как целуется Джейк. Это считается?

– Чем сегодня займешься? – меняя тему, спрашивает папа.

– Мне нужно закончить статью для курса по производству новостей, но, наверно, этим я займусь позже. А сейчас мне пора к Саммер.

– Да, она хочет, чтобы я помогла ей разобрать вещи в шкафу.

– Я не понимаю женщин.

– Да уж, мы чертовски своеобразные. С этим не поспоришь.

– Я кое-что слышал про эту твою Саммер, – добавляет отец, и на его лице появляется фирменное хмурое выражение.

– Она моя хорошая подруга.