Риск

 – В понедельник мне устроили экскурсию, и я видела студию «Хоккейного уголка». Было так здорово!

– Кип и Тревор? Обожаю этих парней! Ты только представь, как круто будет стать гостем в их шоу!

– Эй, вполне может быть, мистер Звезда хоккея.

– А как насчет тебя? Ты бы хотела работать за камерой или перед ней? – Я подмигиваю. – Я рекомендую перед камерой. Только подумай, сколько мужиков будут возбуждаться, увидев тебя на экране.

– Вау, как здорово, что все эти хоккейные фанаты будут дрочить, глядя на меня! Мечта любой маленькой девочки.

Я рад, что Бренна наконец начала расслабляться. Ее плечи опущены, впервые за весь вечер, и она больше не напоминает каменную статую. Когда официантка возвращается с нашим коньяком, я поднимаю свой стакан.

Секунду помедлив, Бренна чокается со мной и повторяет:

Мы пьем, глядя друг на друга поверх стаканов.

– Мне вот любопытно…

Бренна делает еще глоток.

– Ты так сильно хочешь пройти эту стажировку из-за своего отца? Он заставил тебя? Или может, ты надеешься впечатлить его?

Она закатывает глаза.

– Нет, нет и нет. Естественно, я начала смотреть хоккей благодаря папе, но он не навязывал мне любовь к нему. Просто в этот вид спорта невозможно было не влюбиться.

– И как ты росла рядом с ним? Он кажется весьма жестким человеком.

Но больше Бренна ничего не говорит, и во мне поднимается тревога.

Заметив выражение моего лица, она добавляет:

– Успокойся, у меня было нормальное детство. Папа не бил меня и не делал ничего такого. Мы просто уже не так близки, как раньше. И да, иногда он может быть той еще задницей. Ну, понимаешь, прав всегда только он. Но, наверное, это просто из-за его работы.

Я думаю про своего тренера и про то, каким становится его лицо при упоминании имени Чеда Дженсена.

– Тренер Педерсен ненавидит твоего отца.

– И это взаимно. Им, видимо, есть что вспомнить.

– Вспомнить, – повторяю я, качая головой. – Прошлое – все же такая ерунда! Не понимаю, почему люди не отпускают его. Почему они не могут оставить прошлое в прошлом? Что было, то было – так какой смысл продолжать цепляться за это?

– Согласна с тобой. – Ее взгляд становится задумчивым. – Я стараюсь не думать о прошлом.

– Разве ты только что не сказала мне, что твоей жизни нет никаких темных и мрачных тайн?

– Нет, я сказала тебе, что у меня было нормальное детство. Но ничего не говорила о темном прошлом.

– Дай угадаю. Ты не собираешься ничего мне рассказывать.

– Умничка, садись, пять.

Мы продолжаем попивать коньяк. Я смотрю на ее рот, на то, как ее нижняя губа прикасается к краю стакана, прежде чем она ставит его на стол.

– О чем ты сейчас думаешь? – спрашивает Бренна.

– Тебе лучше не знать.

– А ты все равно расскажи.

– Я думаю о твоих губах.

И эти губы тут же медленно кривятся в усмешке.