Риск

 – Кровотечение продолжалось весь день, а тогда уже было девять часов вечера… Я начала чувствовать слабость и головокружение. А когда встала, то сразу же потеряла сознание прямо в ванной, где папа меня и нашел. – Меня начинает тошнить еще сильнее. – Лежащей в огромной луже крови. Нам даже пришлось снимать там пол, потому что следы крови никак не оттирались.

– Папа отвез меня в больницу. Но эту часть я не помню. Помню только, как в ванной у меня потемнело перед глазами, а потом я очнулась в больнице, где мне сказали, что у меня случился выкидыш и я чуть не умерла от большой потери крови.

Джейк тревожно поднимает брови.

– Разве это нормально?

– Нет. По-видимому, выкидыш был неполным, и не все ткани плода вышли из матки. Поэтому кровотечение лишь усиливалось.

– Вот дерьмо! Мне очень жаль.

Я киваю в знак благодарности. Но это не все, что произошло тогда в больничной палате. У меня случилась истерика прямо перед отцом, я плакала и снова и снова просила у него прощения, но он просто стоял там как истукан и почти даже не глядел в мою сторону. И чем больше я рыдала, тем ничтожнее себя чувствовала. Я всегда была сильной и стойкой, а тут вдруг разревелась перед ним, как маленький ребенок.

С тех пор он смотрел на меня совсем по-другому. И не только потому что ему было стыдно за то, что я залетела. Мне кажется, еще ему было стыдно и за то, как я тогда расклеилась. Папа не уважает слабых, бесхарактерных людей, а той ночью я показала себя именно такой.

– С тех пор наши с папой отношения изменились. Он на два месяца забрал меня из школы, потому что я была чересчур эмоциональна. У меня была депрессия, я все время плакала. Мы сказали всем, что у меня мононуклеоз, и только Эрик знал правду.

– И после всего этого ты продолжала с ним встречаться? – мрачно спрашивает Джейк.

Я опускаю голову на плечо Джейка, и он играет с прядями моих волос.

– Папа стал опекать меня больше, чем нужно, и это получалось даже забавно – он был очень занят на работе, чтобы контролировать, следую ли я всем установленным им для меня правилам. Так что по большей части я все равно делала, что хотела, а потом он отчитывал меня. Я вернулась в школу, обратно в выпускной класс, и стала вести себя, как любая другая девочка-подросток, которая стремится привлечь внимание своих родителей. Обычное ребячество, но чем больше глупостей я делала, тем больше он замечал меня. Поэтому я пропадала ночами, напивалась, отрывалась на вечеринках, специально заставляя его переживать за меня.

Я сгораю от стыда, вспоминая о тех временах. Но все мы совершаем дурацкие поступки в подростковом возрасте. Гормональные всплески и все такое.

– Но прошло уже пять лет, а папа все равно смотрит на меня как на одно большое разочарование, как на ничтожество.