Изменники Рима

- Господин, я увидел возможность нанести сильный удар по врагу. Если бы нам удалось окружить лагерь и заманить в ловушку повстанцев, мы бы одержали значительную победу. По моему мнению, я взял на себя инициативу и двинул своих людей вперед, чтобы атаковать лагерь противника.

- События показали, что твое суждение не стоит даже этого дешевого воска, на котором написан твой отчет. Что касается инициативы, я считаю, что тебя мотивировала исключительно перспектива личной славы. В любом случае лагерь просто использовался как приманка, чтобы выманить тебя подальше от повозок. И не было бы никакой значительной победы в любом случае. Или была бы?

- Нет, господин, - кротко ответил Орфит.

- Нет, господин, - передразнил Корбулон. Он глубоко вздохнул и нетерпеливо выдохнул через нос, прежде чем возобновить властным тоном: - Префект Орфит, я считаю, что ты подверг опасности людей, поставленных под твое командование, а также припасы и снаряжение, жизненно важные для действий армии в настоящей кампании. Я также нахожу очевидным, что ты не подчинился данному тебе приказу. Если бы центурион Макрон не доложил мне, что ты хорошо служил под его началом после того, как он принял командование, и проявил храбрость, сражаясь в первой линии своей когорты, я без колебаний лишил бы тебя командования и уволил тебя из армии. Смелость и дисциплина – вот две основы, на которых строится успех римской армии. Ты проявил себя в одном из этих качеств и потерпел неудачу в другом, и усугубил свою неудачу тем, что пренебрег здравым смыслом.

- Как ты знаешь, согласно традиции, неспособность подразделения выполнять свои приказы – это неспособность всех людей в этом подразделении. По этой причине тебе и твоей когорте будет отказано в пребывании в лагере, и вы будете спать под открытым небом, без палаток. Вам также откажут в пайках, кроме ячменя. Ваше наказание продлится четыре месяца. Четвертая сирийская когорта должна немедленно покинуть лагерь. Любой из ее людей, включая раненых, найденных здесь после полудня, будет забит камнями. Выполнять!

Орфит выпрямился, отсалютовал, а затем заколебался, как будто собирался что-то сказать. Однако он передумал и быстро повернулся, чтобы выйти из палатки полководца.

Корбулон проводил его взглядом, а затем обратил внимание на Макрона, который спокойно стоял во время унижения префекта. - Ты считаешь, что мое наказание Орфита и его людей слишком сурово, центурион?

- Не мне судить, господин. Это твоя работа.

- Но у тебя же есть мнение, не так ли?

- Конечно, господин. Но мнения подобны дыркам в заднице – они есть у всех нас. Вот почему я не сомневаюсь в вашем решении. Командующий должен отдавать приказы, и, как только они будут отданы, для меня вопросы на этом заканчиваются.