Изменники Рима

- Я должен сказать, что, учитывая, что Хаграр вполне может вернуться от губернатора с приказом убить нас, ты выглядишь очень спокойным, - прокомментировал Аполлоний, вытирая пыль со своей флейты и подавая пробную ноту, которая не получилась.

- Тогда какая разница, если я не буду спокоен? - сухо ответил Катон. - Наша судьба в руках богов. Ну, во всяком случае, Вологеза. Мы скоро узнаем его решение.

- И как ты думаешь, каким будет его решение?

- Я думаю, он, по крайней мере, захочет услышать, что у нас есть сказать. Ему ничего не потеряет от этого.

- Интересно, подумает ли он, после того, как мы представим условия Корбулона, о том, будет ли от этого какая-то выгода? - Аполлоний ненадолго замолчал. - Поразмыслив, возможно, тебе стоит обдумать то, что ты будешь говорить, а также то, как ты это скажешь, если мы хотим иметь наилучшие шансы выжить в этой миссии.

Катон открыл глаза и повернулся к агенту. - Что ты предлагаешь?

Аполлоний расправил плечи и придвинулся ближе, понизив голос. - Я предлагаю тебе подумать о том, чтобы немного адаптировать то, что ты скажешь, к нашей аудитории. Приоритет – заключение мирного соглашения с Парфией. Мы оба знаем, что царь никогда не уступит всем требованиям Корбулона, поэтому решение очевидно. Выдвигай только те требования, на которые он согласится. Затем мы составляем и согласовываем договор и возвращаем его в Тарс.

- В чем смысл? - потребовал ответа Катон. - Ты чертовски хорошо знаешь, что Корбулон не примет договор, основанный на чем-либо меньшем, чем изложенные им условия. Даже если бы он это сделал, ему пришлось бы отослать это в Рим. Сенат и Нерон вряд ли согласятся с этим.

- Конечно, но к тому времени, когда Нерон ответит Корбулону, а полководец передаст ответ из Рима Вологезу, большая часть года пройдет. Год, в котором Корбулон получит возможность еще больше укрепить и вооружить армию для войны с Парфией. Трибун, ты знаешь, что пока существуют Рим и Парфия, между ними всегда будет конфликт. Но если Корбулон сможет решительно сокрушить Парфию, на восточной границе наступит мир.

- Так ты думаешь, я должен предать свою честь и солгать царю Вологезу, чтобы добиться мирного соглашения, которое, как я знаю, не будет принято Римом? Это то, что ты имеешь в виду?

Аполлоний слегка ухмыльнулся. - Я бы сказал, что это краткое изложение ситуации.

- О боги, - пробормотал Катон. - До какой глубины цинизма ты еще готов погрузиться? Вы, шпионы, так же коварны, как и самый подлый политик в Риме."

"Ухмылка Аполлония исчезла. - Вы, солдаты, действительно думаете, что ваше дерьмо пахнет лучше, чем у других, не так ли? Что такое политика, как не продолжение войны другими способами? Мы сражаемся любым оружием, которое попадется под руку, но все мы служим интересам Рима.