Резус-фактор

Хоть у меня во дворе и безопасно… А Нюша… Не важно, что это или кто. Главное, красиво танцует. И мусор есть куда девать! – Пахомыч вдруг рассмеялся и двинулся к калитке. Саня уже не слышал, как тот бормочет себе под нос:

– Хороший мальчик, интересующийся, добрый, сам своей силы не знает. И не надо пока про неё говорить, а то испугается…

Проводив взглядом деда, Санька зашёл в дом.

На закате дня он сходил к роднику, набрал чистейшей воды, развел в печке огонь. С найденной на полке среди артефактов, старой книгой сел за стол ждать Пахомыча. Вскоре вода в котелке на печке начала шуметь, булькать, создавая монотонный, убаюкивающий фон. Обхватив голову руками, Саня решил на минуту прикрыть уставшие веки.

Посреди полянки горел костёр. Ночная прохлада заставила Саньку подойти ближе к огню. Сталкер в простом комбинезоне, сидящий на бревне, задумчиво смотрел на пламя. Словно отвечая на не заданный ещё вопрос, он заговорил:

– Я ненадолго. Забежал на минутку, а тут у вас славно. Спокойно так, уютно. Я тебе сказать-то что хотел… Понимаешь, случай был странный, с него все и началось. Давно уже произошло, а помню, как сейчас…

Сиделось тогда нам втроём у костра просто отлично. Невысокое пламя потрескивало, иногда стреляя искрами в небеса, освещало наши не слишком чистые, но довольные лица, и наши тела отбрасывали длинные, размытые светом костра тени. Живой огонь согревал, окутывая нас волнами тёплого воздуха, вымывая усталость, и создавалась иллюзия особой защищённости нашей стоянки, как будто это освещённое пространство существовало где-то очень далеко от ужасов Зоны.

На самом деле безопасность обеспечивали стоящие в боевой вахте товарищи по ходке: новичок Щуплый и присматривающий за ним Вано Носатый, опытный сталкер и отличный боец, участник нескольких войн между группировками.

Думать о таких сложностях, как предстоящая ранним утром смена постов, не хотелось совсем. Хотелось просто впитывать в себя живое тепло огня, прихлёбывая из алюминиевых кружек крепкий горячий чай, да поддерживать неспешный разговор о том, о сём, наслаждаясь минутами отдыха.

При этом не на шутку беспокоил меня мой приятель Шмель, на отдыхе обычно такой живой и разговорчивый до назойливости, но в последнее время задумчивый, почти не участвующий в общих беседах. Мысли его явно витали где-то там, где товарищам не было места. А ведь мы с ним давние приятели, вместе побывали во многих ходках и через многое прошли. Выручали друг друга столько раз, что взаимно должны, как говорится, друг другу по жизни. Я многое готов был для него сделать, но Шмель не просил о помощи, не рвался рассказать, что за беда с ним приключилась, а молча обдумывал неведомую другим проблему, видно, что-то всерьёз для себя решая.

Подходящий момент вскоре подвернулся.