Резус-фактор

И когда кто-то бесцеремонно схватил её за руки, она ударила его ногой под колено. Неизвестный свалился, а девушка, опираясь на внедорожник, поднялась. Упавший быстро поднялся и серым силуэтом приблизился к ней. Немного присев, Ёлка ударила его в горло, надеясь попасть по кадыку. Но в этот раз силуэт увернулся. Тогда она резко сменила ударную руку, целясь в район ключицы. Силуэт снова увернулся, но девушка уже шагнула вперёд, и понеслось. Удар, уход, выпад, защита, вновь серия ударов и опять уход назад. Танец дерущихся становился всё ожесточённее. И вдруг сквозь шум в ушах девушка услышала:

– Ёлка, стой! Это же Шурик!

Она не поверила и продолжила махать руками, но кто-то другой обхватил её сзади и поднял над землёй.

– Пусти! – крикнула Ёлка.

– Аня! Но это Саня! – уже громче прозвучал голос в правом ухе.

– Аня. Анечка… – прошептал в другое ухо любимый голос, и тогда она расслабилась.

Эмоций, чувств и ощущений почему-то не было. Только усталость, которая закрыла девушке глаза и выключила сознание.

Темнота постепенно отступала, и серые пятна превратились в стены. Чёрно-белое изображение комнаты на экране монитора, где Милка ложилась спать. Вдруг картинка пустой кровати сменилась полётом меж бегающих в ночи людей. Воздух наполнился гарью, криками, беспорядочными выстрелами, страхом и жаждой. Нестерпимой жаждой крови. Её кисло-сладкий привкус осел на языке девушки. К горлу подкатил спазм, и Ёлка очнулась.

– …И мы тогда пошли к этому доктору, – бас Джокера эхом метался в небольшом помещении.

Девушка очнулась, но так не хотела пока открывать глаза. Она прижималась щекой к груди любимого человека и слушала его сердце. Обоняние ласкал сладковатый запах дыма и сочного шашлыка, рот наполнился слюной, а желудок предательски напомнил о себе.

– О! Анечка, ты проснулась! – Санька склонился над ней с довольной миной на лице и патокой в голосе.

– Всё ещё люблю тебя, родная моя.

– Я тебя тоже… – И она прижалась к нему, чтобы он не увидел её слёз.

– Ребят, харэ нежности разводить… – спустя минуту сказал Джокер, следивший за жарившимся мясом.

– Прости, Джо. – Ёлка вытерла рукавом слёзы. – Я этого олуха два раза чуть не похоронила…

– Ещё раз слиняешь от меня, найду и лично закопаю!

– И я буду приходить к тебе лунными ночами, дышать в ушко…

– Я обереги на дверь и окно повешу.

– На сон не сможешь!

– Странные вы какие-то… – Джокер прервал болтовню влюблённых, протягивая им кусок запечённого мяса на старом коричневом подносе. – Давайте лучше есть.

– Можно подумать, ты не такой же наедине с Милкой, – парировала его замечание Ёлка, отодвинувшись от Саньки.

– Лёха, расслабься, это мы так прикалываемся. – Санька забрал поднос и, поставив его рядом, принялся нарезать мясо на небольшие кусочки.