Резус-фактор

И тут кресло с Милкой резко крутанули, да так, что её голова запрокинулась, и теперь она видела только потолок. Спустя некоторое время они остановились. Зашумел какой-то механизм, что-то сдвинулось с металлическим призвуком, послышался щелчок. Милену повезли дальше, и она заметила массивную дверь между подземным гаражом и основными помещениями.

Бетонные стены сменились глазурью кафельной плитки, уходящей под уклон. Длинные потолочные светильники горели через один. От скуки Милка начала их считать, но сбилась после третьего десятка. В голове вертелись вопросы: «Зачем? Куда? Кто? Для чего?».

Вновь остановились. Девушка услышала шум движущегося лифта. Потом – мягкий звук открывающихся дверей. Её завезли внутрь. Двери сомкнулись, кабина вздрогнула, пришла в движение и медленно поехала вниз. Через несколько секунд процесс повторился, и под колёсами Милкиного кресла снова застучали стыки между плитками. Ещё шаги, много шагов эхом закружилось вокруг. Какофония резко прекратилась, когда девушку завезли в ярко освещённую комнату с белым потолком и закрыли дверь. Затем без церемоний разрезали пластиковые наручники, причиняя ей при этом сильную боль, и поправили голову. Она хотела было огрызнуться, но язык до сих пор не слушался.

По мере того как глаза привыкали к яркому искусственному свету, Милена поняла, что находится в медицинском заведении. Об этом говорили ощущение стерильности, стойкий запах хлорки и высокий стеклянный шкаф с полками, заставленными сосудами с заспиртованными эмбрионами. Засмотревшись на них, Мила не сразу заметила хозяина кабинета, сидевшего за столом и заполняющего какие-то бумаги.

– И долго мне ждать? – не поднимая головы, произнёс он. – А, Калым?

– Ещё две минуты, – обыденным голосом ответили из-за её спины.

– Вы кто? – неожиданно даже для себя спросила Милка и, поняв, что язык ожил, тут же продолжила: – Зачем меня сюда привезли? Чего вам от меня надо?

– Надо же… – проговорил хозяин, игнорируя тон девушки и продолжая делать пометки. – И вам, здравствуйте, Милена Борисовна… Счастья вам и не болеть.

Мила опешила и, потеряв весь задор, откинула голову на кожаный подголовник кресла-каталки.

– Это так заметно? – тихо, с грустью спросила она.

– Хотите, чтобы не было заметно? – Он посмотрел на неё исподлобья, не отрывая ручки от бумаги.

– Разве не вы разыскивали меня давеча?

– Вы? – От мелькнувшей догадки она напряглась, словно пружина. – Это ты… со мной тогда по телефону! А потом… Ты… чтоб меня сюда…

– Хотите вылечиться? – обрывая словесный поток её крепких выражений, прямо спросил хозяин заведения. – Я могу это сделать.

На лице Милены застыла смесь радости и недоверия, но в глазах продолжал гореть огонь гнева.