Резонер

Я избавляю мир от вредителей, паразитов, всякой дряни. Разве это плохо?

– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

– Об этом мы тоже говорили. Но ты права. Сегодня у меня был срыв. Обещаю, что больше это никогда не повторится.

– Я не об этом. Мне не хочется, чтобы ты так страдал, мучился. Ты сам говорил мне, что ценишь итальянское отношение к жизни – умение ощущать счастье каждое мгновение. Жизнь прекрасна. Это ведь твои слова.

– Я и сейчас готов их повторить. Только чтобы жизнь была прекрасной, за это нужно бороться. Сегодня следователь спросил меня, зачем мне все это нужно. И знаешь, что я ему ответил? Вспомнил слова римского императора Адриана, который считал себя ответственным за всю красоту мира.

– Ты тоже считаешь себе ответственным.

Прикусив губу, она лукаво улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы.

– В какой-то мере, – он снова налил кьянти в бокалы. – Спасибо тебе, Джил. Мне нужна была твоя поддержка именно в эти дни, может быть, самые сложные для меня. Ты все поняла правильно. Я не тот мужчина, который любит говорить приятные слова женщине, ухаживать, быть галантным кавалером. Я меняюсь, Джил, и не всегда в лучшую сторону. Моя работа, безусловно, накладывает на меня какой-то отпечаток. Я становлюсь более циничным, более прагматичным. Все это так. Не перебивай меня, – попросил он, увидев, что она сделала протестующее движение. – Но я все равно благодарен судьбе. Скажу тебе откровенно: не знаю, сколько мы будем вместе, но это будет зависеть только от тебя. И за каждый день, который ты проводишь рядом со мной, я тебе благодарен."

"– В нашем роду Вальдано женщины не бросали мужчин, – неожиданно сказала она. – И мужчины женщин. Мы – верные католики и всегда считали, что Бог дает одну женщину мужчине и одного мужчину женщине. В нашей семье рассказывают предание о рыцаре, одном из моих предков, который отсутствовал двадцать два года – был в плену. Но, вернувшись, он узнал, что любимая жена ждала его все эти годы. Я тебе никогда не рассказывала эту легенду?

– Надеюсь, что это только легенда, – пробормотал, усмехнувшись, Дронго. – И я не заставлю тебя ждать меня двадцать два года.

– Всю мою жизнь! – неожиданно сказала она, глядя ему в глаза. – Если вдруг ты однажды решишь меня бросить, я буду ждать, когда ты вернешься. Всю мою жизнь я буду ждать только тебя.

Он вдруг понял, что она говорит серьезно. Более того, это звучит, как клятва.

Дронго почувствовал, как у него дрожат руки. Он с удивлением взглянул на них. Никогда прежде с ним такого не бывало. Она смотрела ему в глаза и ждала, что он скажет. Не зная, что следует говорить в таких случаях, Дронго отодвинул тарелку, молча поднялся и, обойдя стол, подошел к ней и осторожно поцеловал в голову. Затем молча вышел в ванну и начал сосредоточенно чистить зубы.