Люди мы резкие (повести)

– Надо просто словами, – явно не просек моего юмора Вася. – Ладно, хватит прохлаждаться. Айда работать, Жека.

К счастью, играть неблаговидную и неблагодарную роль зазывалы-толкача мне не пришлось – одна молодая семейная пара и без нашей помощи уже решилась пробить крупную дыру в семейном бюджете, купив спальный гарнитур под красное дерево. Впрочем, парочку вполне можно понять – молодожены: красивая удобная спальня для них сейчас важнее любых трезвых соображений бережливости. Мыслят одними лишь инстинктами то бишь.

Я примерился было ухватить с одного конца длинный картонный ящик с разобранной двуспальной кроватью, но Вася отрицательно покачал своей белобрысой башкой:

– Руками, Жека, ты много не наработаешь. Махом сдохнешь от перенапряга. Держи-ка лучше вот это. – И бросил мне ременной моток. Это приспособление и на самом деле смахивало на ремень – даже дырочки и стальной ""язычок"" присутствовали. Только такой кожаной штукенцией опоясаться мог разве что какой-нибудь сказочный великан. В натуре.

– Надевай себе на шею и зацепляй другим концом за ящик, – пояснил Вася. Я направляющим пойду, а ты в кильватере страхуй.

Накинув свое ременное кольцо на ящик и себе на плечи, грузчик взвалил картонную махину на спину и, натужно сопя, заковылял к выходу из салона. Я семенил сзади, всерьез начиная опасаться, что шея моя вот-вот сломается от тяжести двуспальной радости молодоженов. К счастью, мебельный грузовик-фургон стоял недалеко от входа, и мои шейные позвонки с честью выдержали сие тяжелое для них испытание на прочность.

В этот день покупателей было не густо, но все одно – умаялся я, как северная ездовая собака. Позвоночник и мозжечок ломило так, словно на них всласть потоптались ментовские сапоги. И какой, любопытно, философ изрек, что труд облагораживает человека?! Сразу видно, что сам он ничего тяжелее авторучки в жизни не держал! Нет, скорее тяжелее гусиного пера ничего не держал. Рубль за сто! Гарантия то бишь.

Наконец в восемнадцать часов трудовой день более или менее благополучно завершился. Выяснилось, что на сорокалетний юбилей Владислава Петровича приглашены все работники ""Кардинала"".

Нас с Васей бухгалтер усадил в свою ""Ниву"", а продавцы устроились в ""БМВ"" директрисы.

Владислав Петрович, как очень скоро выяснилось, проживал в пригороде Екатеринбурга, в так называемом спальном районе, вдали от чада заводских труб и утомительного многолюдства центра. Название улицы – Сиреневая – мне пришлось по душе. Правда, выйдя из машины, я в очередной раз убедился в правильности неприятного постулата, что все хорошо лишь в меру.