Люди мы резкие (повести)

В данное место меня привел не обывательский интерес к уровню падения современной молодежной морали, а совсем иная ""головная боль"". Кстати, я лелеял устойчиво-твердую надежду, что очень скоро моя здешняя проблемка благополучно станет уже чужой головной болью, даже и в прямом смысле – при попадании в затылок пули, например.

Решив проявить должное чинопочитание, я тут же направился в закуток директрисы, чтоб отметиться.

В крохотном кабинетике на этот раз находились двое. Зинаида Власовна была в обществе расфуфыренного фраера средних лет. Его белая манишка с галстуком ""бабочка"", голубая ""тройка"" из натуральной шерсти и гладко выбритое лицо, распространявшее запах дорогого импортного лосьона, сразу вызвали у меня чувство неприязни. Конечно, за своей внешностью любой уважающий себя мужчина обязан внимательно следить (ведь еще Александр Сергеевич Пушкин заметил, что можно быть дельным человеком и думать о красе ногтей), но не до такой же крайней степени! Впрочем, возможно, у лощеного типа есть сомнительно смягчающее обстоятельство – в случае, если он и не мужчина вовсе, а обыкновенный педераст.

– Познакомьтесь, мальчики, – проворковала директриса, входя в роль радушной хозяйки. – Владислав Петрович, наш старший продавец и по совместительству бухгалтер, а это – Женя, наш новый грузчик.

Мы торжественно пожали друг другу руки. Я даже изобразил на лице искреннюю благодарность – демократия демократией, мол, но я ведь отлично понимаю, что начальник и внештатный грузчик далеко не ровня.

– Бич? – усмехнулся старший продавец, весело поблескивая на меня темно-синими глазами.

– В смысле? – Признаться, я чуть было не оскорбился, но вовремя удержал свой правый кулак, затолкав его от греха поглубже в карман.

– Бывший интеллигентный человек? – расшифровал Владислав Петрович, демонстрируя присутствующим белозубую улыбку, полную самодовольного превосходства.

– Истинный интеллигент на всю жизнь остается интеллигентом, несмотря ни на что! Это как выжженное тавро или татуировка – раз есть, то уж навсегда. До самой могилы то бишь, – мягко разъяснил я этому хлыщу и поспешно закурил, чтоб скрыть сильнейшее раздражение. – А что вынужден подрабатывать столь малопрестижным физическим трудом, так в этом виноват экономический кризис, и больше ничего. На ниве литературы нынче не прокормишься. А явно и нагло халтурить – писать левой ногой через правое плечо по пять-шесть книг в год мне западло из-за уважения к читательской аудитории.

– Так вы писатель? – вылупил на меня недоверчивые глаза мебельный торгаш. – В каком жанре работаете? Не дадите что-нибудь свое почитать?"

"– Нет. Саморекламой не занимаюсь принципиально! – отрезал я, слегка даже развеселившись в душе. – Впрочем, там видно будет.