Строгий режим

Бандера получил малёк перед самым заходом проверочной делегации. Когда они вышли, он сразу вскрыл его, недоумевая, что ж могло Протасу так срочно понадобиться. А прочитав, подумал, что у его бывшего коммерса за год в тюрьме крыша начала понемногу подтекать. То смотрящий ему чем-то не понравился, Бандере предлагал за тюрьмой смотреть, то разборки из-за какой-то девчонки решил на уровень города вынести. «Из-за баб одни беды, — думал он, — на себе это испытали уже не только Троя и её жители. На что только не идут мужчины ради этих баб. Поступки такие совершают…» Его мысль вдруг резко осеклась. Глядя уже невидящим взглядом в малёк, он вдруг подумал как бы этот Юрик не узнал за его поступок по отношению к нему, а то ещё тоже спросить с него захочет с людской поддержкой. И ещё устанешь откусываться, здесь-то не воля…

Эта мысль заняла его полностью. Он подошёл к кабуре и крикнул соседям:

— Э, народ. Прогоните там на двенадцатую, пусть на восемь семь прогон сделают «семёрка».

Чтобы не заморачиваться больше насчёт Протаса, он быстренько сел и отписал ему, что брат уехал надолго и его пока не будет в городе. А на воле положенца сам Бандера не знает, так как уже сидел, когда тот освободился. Запечатав малёк и отправив его по срочной без контроля, он стал ходить взад-вперёд по камере. К одной проблеме, которую он обдумывал, добавилась ещё и вторая. Он вспомнил, что уже завтра выходит Василич с Герой на смену.

Сколько бы он напряжённо не думал, выход из ситуации напрашивался только один: «Нужно загнать Юрия в такие рамки, чтобы он вообще своёго слова не имел и даже не думал о свиданке с кем-то, не говоря уже о предъяве кому-нибудь за что-то».

Но как это сделать за короткий срок? Ведь нужно поймать целый ряд неправильных поступков, которые даже первоход не в состоянии совершить за один день, чтобы из блатной семейки уехать куда подальше. Потому что за все первые ошибки близкие наказывать не станут, если они, конечно, не беспредельщики, а будут учить новичка жизни. Для того же, чтобы сразу опустить человека, нужны более чем серьёзные основания. И какую бы неприязнь не испытывал Бандера к коммерсантам или к их возомнившим отпрыскам, он понимал, что этот лох, который даже все свои деньги отдаёт сам, вряд ли где-то серьёзно закосорезит.

Открылась дверь и завели двоих. От грохота открываемой двери проснулись Антон с Лешим, который сразу встал и оделся. Бандера косо посмотрел на обоих новоприбывших, которые не дали ему потусоваться по камере и подумать. Несмотря на то, что один из них был ему знаком, сейчас ему было не до них.

— А ты чё, сидел уже где-то, что ли? — небрежно спросил он у своёго знакомого, который его даже не знал.

— В девять три, — ответил тот.

— Да нее… раньше. Строгий режим почему дали.