Режим «Любовь»

Даже, когда вроде бы с французами всё решено и подписан долгожданный контракт, над которым полгода работала целая команда, Роберт всё равно, кажется, на взводе, словно, его что-то настойчиво нервирует, не давая покоя. Я ответственно помогла закончить все документальные нюансы, связанные с языком, и пока разбирались во всех юридических перипетиях, мне казалось, воздух в помещении даже трещал от напряжения. Нет, не скажу, что он был зол или недоволен, словно не мог дождаться, пока всё это закончится. Его терпение было на исходе…

– Где твой телефон? – спросил, когда мы уже подъезжали к дому.

– Вот он, – достала из кармана, предъявляя Роберту.

– Выключай. При мне. Сейчас, – не говорил, чётко приказывал, так же, как своим подчинённым. Сначала не совсем поняла, что это значит. Но он тут же достал свой мобильник и демонстративно отключил."

"В квартиру поднимались в полнейшем молчании, что напрягало и настораживало. Всё было хорошо в течение дня, да и когда мы садились в машину тоже. Нас встречал поскуливающий Гаральд, целый день в одиночестве не пошёл на пользу, и теперь пёс отчаянно требовал именно моего внимания. Лишь только вошли, Роберт сразу же поднялся наверх, позвав за собой собаку.

– Лер, поднимись.

Да что такое? По дороге домой, настроение мужа кардинально изменилось, пока не понимала почему. Поднимаясь, обратила внимание, что дверь в мою спальню закрыта, значит, он в своей. Лишь повернула голову, как меня неожиданно резко дёрнули на себя и закрыли за спиной дверь.

– Больше не могу ждать… – жаркий поцелуй Роберта на губах и горячее тело, прижимающее меня спиной к двери.

Ноги подкосились от волны желания, которая яркими, сверкающими искрами прокатилась изнутри. Глубокий, почти грубый поцелуй выбил почву из-под ног, заставляя моё тело медленно сползать вниз. Но Роберт держал меня словно в последний раз, не давая упасть, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Одежда за считанные секунды оказалась на полу, давая почувствовать его сильное, дрожащее от желания тело.

Руки сами изучали его, будто бы и не мои вовсе: широкие плечи, рельефная грудь, твёрдый пресс и явное нескрываемое желание…

Он хотел меня, я желала его не меньше.

Как переместились на кровать не помню, лишь почувствовала, как подхватил меня под бёдра, заставляя обвить его ногами, прижаться, чувствовать остро, горячо, нетерпеливо. Всё разумное испарилось мгновенно, не имело значения место и время, лишь два тела, желающие быть единым целым. Поцелуями смывались последние грани разумного, унося куда-то ввысь от наслаждения и предвкушения продолжения необузданных, страстных движений наших тел.